Ким Хантер - Рассвет рыцаря

— Не на восток.

— О! О! — воскликнул Спэгг. — Значит, на юг, не так ли? Мы поплывем на корабле через Лазурное море в Гвандоленд, да? Я умру от морской болезни. Меня укачивает до смерти. Пожалуйста, скажи, что нам не придется плыть на корабле.

— Нам не придется плыть на корабле.

Жрецы с наслаждением следили за разговором. Две-три весталки похрабрее высунулись из-за внутренних колонн храма, радуясь неожиданному развлечению.

— Мы отправимся на запад, — сказал Солдат.

— На запад? — взвыл Спэгг. — В священные горы? В благословенные долины? Мы попадем в руки к Святой Семерке! О, пожалуйста, скажи, что мы отправимся не на запад!

— Мы отправимся на запад.

Жрецы, стоявшие скрестив руки на груди, рассмеялись.

Спэгг начал заводиться.

— Я никуда не пойду, это мое последнее слово. Пусть королева приказывает что хочет. Я отказываюсь идти. Найди себе кого-нибудь другого. Со мной случится припадок, и я прямо здесь упаду на землю и начну корчиться в судорогах. Ты не можешь силком тащить больного. Жители города встанут на мою сторону и повесят тебя на ближайшем фонарном столбе. Знаешь, я занимаю в обществе влиятельное положение. Гильдия рыночных торговцев вступится за меня…

Солдат, потеряв терпение, обнажил меч. Скрежет стали, покидающей ножны, напугал жрецов, и они торопливо попятились.

— Заткнись. — В тихом голосе Солдата прозвучала угроза. — Если скажешь еще хоть слово, я отрублю тебе голову. Следуй за мной.

Спэгг послушно засеменил за Солдатом по улицам города.

Втайне от королевы Гумбольд имел в своем личном распоряжении волшебника по имени Пугорчофф. В действительности Пугорчофф был даже не столько волшебником, сколько отравителем. Он действительно время от времени занимался мелким колдовством, но основным его увлечением были ядовитые растения и то действие, которое они оказывают на нервную систему. Пугорчофф мог парализовать человека на две минуты, на час, на день, навечно. За каких-нибудь четверть часа он мог выведать тайну у человека, поклявшегося молчать, оставив его умирать. Искусный отравитель умел запирать человека в своем собственном теле, и того хоронили заживо. Он мог за считанные мгновения отправить на тот свет пышущего здоровьем силача, царапнув ему кожу специально обработанным шипом. Короче говоря, его знания ядовитых растений и грибов были такими, что он без труда мог убить любого, кого только пожелал бы заказчик.

В то самое время, когда Солдат находился в храме Фэга, Гумбольд наведался в гости к Пугорчоффу. Они уселись на обитый шелком диван, подаренный волшебнику канцлером.

— Я хочу сделать так, чтобы один человек не вернулся с охоты, — сказал Гумбольд.

— С охоты?

— Ну, из путешествия.

— И куда отправляется этот человек? — спросил колдун.

— Быть может, ему придется перейти через горы.

Лицо Пугорчоффа повторяло форму его носа: было длинным, тонким и надменным.

— В таком случае, к чему напрасное беспокойство, господин канцлер? Он все равно не вернется.

Гумбольд кивнул.

— Да, он действительно идет навстречу опасностям, но создается впечатление, что у этого человека несколько жизней. Ты можешь подобрать смертельный яд и придумать способ применить его так, чтобы он умер далеко за пределами Зэмерканда? Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь произошло в городе. Лучше пусть он сгинет где-то в темном, глухом лесу и его тело засосет трясина. Тогда через месяц о нем уже никто не вспомнит.

— Неужели этот человек действительно так опасен?

— Не знаю. Он появился из ниоткуда и уже заставил королеву прислушиваться к себе. У меня есть определенные планы, и я не хочу, чтобы им помешали.

Волшебник кивнул. Подойдя к стене за диваном, он поднял круглую лампу, стоявшую в оконной нише. В каменной стене отворилась потайная дверь. Пугорчофф прошел в соседнее помещение, которое, насколько знал Гумбольд, было заполнено бутылочками со всевозможными ядами, а также спицами, иглами, ножами и разными другими приспособлениями для того, чтобы вводить в тело жертвы создаваемые здесь снадобья. Разумеется, некоторые яды достаточно только вдохнуть; другие должны попасть на кожу, чтобы через поры проникнуть в тело. Человек понюхает розу или примет ванну, и через час будет мертв.

Пугорчофф убивал людей с помощью конвертов: особый клей (когда его лизали языком) выделял смертельный яд, и через несколько дней у несчастной жертвы полностью слезала кожа, после чего наступала мучительная смерть. Отравитель убил мужа, сохранив жизнь жене, подмешав ядовитое зелье в румяна. Отрава проникла в организм мужа через рот, когда он поцеловал свою жену в щеку. Надевая специальные перчатки, Пугорчофф пожимал руки людям, и те вскоре умирали от крысиного яда. Одним из его излюбленных орудий была подушка, которая, нагревшись от головы спящего, выделяла гибельные испарения, убивавшие человека во сне. Другим был с виду невинный болотный газ, попадавший в организм человека через глаза; от действия ядовитого вещества температура крови резко повышалась, и жертва буквально закипала изнутри.

Волшебник отсутствовал довольно долго. Беспокойство канцлера нарастало.

— Вот это вам подойдет? — вернувшись, спросил Пугорчофф.

У него в руках была красивая кольчуга: стальные пластины были нашиты на куртку из красного бархата.

— И как она действует?

Отравитель объяснил, что изнутри в ней торчат тысячи маленьких иголок толщиной с волос.

— На каждой иголке яда столько, что хватит, чтобы убить лошадь. Эти волоски проникнут сквозь нательную рубаху словно грубая шерсть. Тот, кто наденет кольчугу, ощутит неприятное покалывание, но к этому моменту уже будет поздно. Крошечные иголки сделают свое дело. Я все изготовил собственными руками, в том числе стальные пластины и куртку.

Канцлер с восхищением оглядел работу колдуна.

— Несомненно, очень красивая вещь; лично я не отказался бы надеть такую, если бы не знал ее смертельной тайны. А что это за герб на правом плече?

— Дикий цветок, белая каменная роза — личная эмблема принцессы Лайаны. Я только что его вышил. Прошу прощения, что заставил ждать так долго.

— Ничего страшного, я все понимаю, — ответил довольный канцлер. — Замечательный штришок. Просто замечательный. Ну как наш друг сможет отказаться от подарка, украшенного гербом его жены? Правда, лично я всегда полагал, что гербом принцессы Лайаны должны быть дурман или белена.

Волшебник хрипло рассмеялся.

— Какая остроумная шутка! А теперь позвольте рассказать вам план, который я разработал, чтобы наш человек надел эту кольчугу, отъехав от Зэмерканда на порядочное расстояние…