Морис Делез - Слуги паука 2. Пленники паука

— Так что ты болтаешься у меня перед глазами, как ослиный хвост? — Глаза варвара грозно сверкнули.— Марш наверх.

— За ними уже послали.— Лицо Кирима скрылось под привычной маской доброжелательной угодливости. Услышав за спиной поскрипывание несмазанной петли, он обернулся к двери, ведущей на верхний этаж.— Вот они.

Скрывавшие дверь занавеси в левом углу зала раздвинулись и, зевая и потягиваясь, вошли двое.

— Мы услышали твой голос, Конан, и поняли, что пора спускаться.

Говорил огромный бритый наголо негр, одетый лишь в короткие, выше колен, коричневой замши штаны. Больше, на нем из одежды не было ничего. Зато сзади у пояса висела внушительных размеров секира.

Мэгил повернулся в сторону говорившего, и глаза его невольно округлились от удивления. Могучий, быть может, не уступавший в силе Конану, негр выглядел невероятно живописно, но рядом со своим спутником, при взгляде на которого жрец сразу понял, кого из двоих зовут Тушкой, терялся. Такого же роста, как и Зул, тот был, что называется, поперек себя шире.

Мэгил оторопело смотрел, как приближалась облаченная в синие шелковые шаровары, заправленные в невысокие сапоги, фигура, и не мог вымолвить ни слова. Впрочем, улыбка незнакомца, несмотря на раскосые глаза и невиданную доселе жрецом прическу, состоявшую из затянутой тугим узлом на затылке копны смоляных волос, была приятной и вызывала расположение. Тушка сел в кресло, жалобно скрипнувшее под ним.

— Это Мэгил.— Конан по-приятельски похлопал жреца по спине.— Ну а как звать моих друзей, ты уже слышал,— сказал он сидевшему рядом бывшему служителю Митры.

Все трое улыбнулись друг другу. Кирим по-прежнему стоял рядом и ждал. Конан обернулся к Мэгилу:

— Так ты все еще отказываешься?

Тот отрицательно мотнул головой, и киммериец пожал плечами, показывая, что больше настаивать не намерен.

— Ну, а тебя я не спрашиваю,— сказал он убежденно, но все-таки вопросительно посмотрел на Тушку.

Тот широко улыбнулся:

— Ты ведь знаешь, что постоянное чувство голода — естественное состояние моего тела, а уж после сегодняшней ночи, когда мы с Зулом только пили, я голоден…

Он поморщился, подыскивая подходящее слово, и Зул решил прийти ему на помощь:

— Как волк?

Мэгил посмотрел на негра голодными глазами. Тот ждал ответа приятеля, но Тушка отрицательно помотал головой.

— Как волчья стая!

Жрец проглотил слюну, готовясь терпеть пытку голодом, сидя за столом, заваленным снедью.

— Тушка прав,— Зул кивнул Конану,— я вполне разделяю его чувство, хотя ты знаешь мою умеренность.

Конан расхохотался. Он прекрасно знал об «умеренности» дружка, ничуть, впрочем, не уступавшей его собственной, и повернулся к духанщику.

— Ты все слышал?

Тот расплылся в улыбке, ибо под сердцем у него сладко засосало, когда он попробовал прикинуть, сколько принесет ему этот обед.

— Для Конана у старого Кирима всегда найдется все необходимое, но вот сегодня могут возникнуть трудности.

Киммериец нахмурился:

— Уж не собираешься ли оставить нас голодными?

— Наоборот,— улыбка духанщика стала еще шире,— трудность в выборе. Ты ведь знаешь, я не беру товар на рынке — у меня свой поставщик. Накануне вечером пришли две подводы, и я изрядно пополнил свои запасы.

— Говори!

— Перепела и рябчики, — начал перечислять Кирим,— жирные голуби, несколько нежных поросят дожидаются своего часа в леднике…

Мэгил закрыл глаза, изо всех сил пытаясь казаться равнодушным, а духанщик продолжал:

— Есть оленина и свежая баранина, копченая свинина просто тает во рту,— он аппетитно причмокнул, и, к ужасу своему, Мэгил ощутил на языке божественный вкус нежнейшей ветчины и едва не застонал,— петушиные гребешки, моченые в белом вине, и перепелиные яйца…

— Хватит! — отрезал Конан, чувствуя, как рот стремительно наполняется слюной.— Сегодня я плачу за всех! Значит, так…

Жрец резко открыл глаза.

— Почему ты сразу не сказал?

— А что? — Киммериец с интересом посмотрел на приятеля.

— Это сильно меняет дело,— молвил тот и скромно опустил глаза к столу, чувствуя, как уши его стремительно наливаются кровью, становясь похожими на злосчастные гребешки упомянутых хозяином петухов-неудачников. В это мгновение он впервые пожалел, что не обладает роскошной шевелюрой молодого северянина.

Проклятый негр раскатисто расхохотался и это был обидно. Мэгил попытался скрасить испорченное впечатление, обрести утраченное достоинство.

— Почтенный хозяин так живописал предполагаемую трапезу, что мне тоже невольно захотелось съесть что-нибудь.— Он наивными глазами посмотрел на Конана и, как ни в чем не бывало, добавил: — Просто чтобы поддержать компанию. Скажем, бокал вина и немного фруктов.

— Вина и фруктов,— повторил Конан Кириму.— По правде говоря, в глотке и у меня пересохло.— Он задумался.— Поросенка мы бы съели.

— Поросенка нужно готовить,— возразил Кирим.

— Что есть прямо сейчас? — спросил Зул, которому тоже уже не терпелось.

— Десяток гусей жарится и будет готов совсем скоро,— чуть подумав, ответил Кирим.

— Гусятины я бы, пожалуй, поел…— задумчиво произнес Мэгил и добавил поспешно, поймав на себе ехидный взгляд северянина: — За компанию.

— Прости, Конан, но гусям еще нужно чуток дойти,— духанщик поморщился и виновато посмотрел на киммерийца,— самую малость.

— Кром! Ты что, издеваешься?! — взревел варвар.

— Совсем немного! — принялся оправдываться Кирим, и тут же обрадовано закричал: — Зато баран совсем готов!

— Ага! — Конан мгновенно утихомирился. — Баранья нога — это совсем неплохо.

— Баранья нога… — мечтательно повторил Мэгил, и Конан мгновенно повернулся к нему.

— За компанию? — спросил он просто и бесхитростно, хотя в глазах притаился озорной огонек.

Тот все так же задумчиво кивнул, и Зул с Тушкой грохнули со смеху, а Конан кивнул Кириму:

— Ты все понял? Поторапливайся!

Духанщик развернулся и пошел на кухню, и тут Мэгил словно проснулся:

— Гребешков в вине принеси и копчености не забудь — их ведь не надо готовить!

Конан загоготал вместе с остальными, а Мэгил лишь посмотрел на него и пожал плечами — мол, чего уж там!

Вино и фрукты появились мгновенно, почти одновременно с мясом. Конан первым делом влил в себя объемистый кубок пуантенского, удовлетворенно крякнул и потянулся за куском ветчины.

— Ну, что молчите? — спросил он, когда увидел, что, приятелям его понадобилась передышка перед очередным возлиянием.

— Плохо дело.— Тушка вернул на стол бокал, из которого только что собирался отпить.