Морис Делез - Слуги паука 2. Пленники паука

Звон мечей, ржание лошадей, крики людей — все то, что обычно сопутствовало жестокой схватке, оба услышали еще за несколько кварталов от дома, и это подтверждало худшие опасения.

Конан стиснул зубы и прибавил шагу.

Еще издалека он увидел, что случилось то, чего он опасался больше всего,— у ворот шел бой, а он явно не успевал вовремя.

Несколько коней гарцевали по мостовой. Колесница — но не та, на которой ночью увозили Сурию,— ждала, и возница сдерживал нервно переминавшихся лошадей, готовый в любой миг пустить их вскачь.

Не останавливаясь, Конан сдернул с пояса бухту крепкого тонкого каната с укрепленными на обоих концах абордажными кошками и цепными вставками в пять локтей (с этим приспособлением он в последнее время не расставался) и на бегу начал раскручивать над головой один из крюков.

Он все-таки не опоздал. Из ворот выбежали трое, неся отчаянно отбивавшуюся Мелию, и с разбегу запрыгнули в колесницу. Возница стеганул коней.

Цепь со свистом рассекала воздух над головой киммерийца, когда кони обиженно заржали, оглушенные резкой болью, и рванули вперед. В тот же миг варвар разжал руку, и заостренный четырехпалый крюк стремительно понесся вдогонку, неумолимо настигая беглецов.

Киммериец продолжал бежать, наблюдая за полетом, тянувшимся несколько бесконечных мгновений. Два когтя из четырех впились в дерево. Конан ощутил резкий рывок. Его сбило с ног и потащило по мостовой. Один из воинов обернулся и, увидев стальные пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в колесницу, выхватил меч и принялся рубить цепь, но напрасно.

Северянин повторил бросок, избрав целью ближайшее дерево. Лапа, закрепленная на втором конце троса, надежно ухватилась за ствол, и Конан выпустил бухту.

Всего несколько мгновений понадобилось для того, чтобы канат натянулся, Рывок, и четверо воинов, сидевших в колеснице, словно выпущенные из пращи камни, полетели на спины коням. Лишь девушка, лежавшая на полу, осталась внутри. Раздался оглушительный треск, и кони понесли, не сдерживаемые более ничем.

Конан вскочил и побежал вдогонку, на бегу выхватывая из-за спины меч. Он успел срубить голову одному из подоспевших на подмогу, когда услышал отчаянный крик Мелии, правда, почему-то совсем с другой стороны…

У него мгновенно похолодело в груди, тело покрылось липким потом, но на размышления не было времени. Он подхватил коня под уздцы и лихорадочно осмотрелся, пытаясь понять, что же происходит. Далеко позади осталась усадьба, и люди бегали непонятно куда и непонятно зачем.

— Ко-на-ан! — услышал он далекий крик и сразу понял все.

Его бросило в жар. Как он мог быть таким идиотом, позабыв, с кем имеет дело! Он, сам того не ведая, показал этим сучьим выродкам, что надо делать, и Харагу или Рамсису, или обоим вместе. Им осталось только выбрать подходящее время для последнего, сокрушительного удара!

Он вскочил в седло и ударил плашмя клинком по крупу. Огромный черный конь поднялся на дыбы и, оглушительно заржав, неудержимым вихрем понесся вперед.

Киммериец не думал о том, успеет или нет. Он должен успеть!

В несколько прыжков он оказался у высокого каменного забора, три дня служившего им крепостью, а теперь не сумевшего сдержать врагов.

Конан натянул повод. Скользя подковами по камням мостовой, конь свернул за угол и тут же, словно зная, что от него требуется, вновь рванулся вперед. Туда, где виднелись беглецы, увозившие отчаянно отбивавшуюся Мелию.

И на этот раз то была действительно она!

Словно черный демон Сета, могучий конь понесся огромными скачками, и Конан не сомневался, что готовое вырваться из груди сердце его не успеет отсчитать и десятка ударов, как он настигнет подонков. Пусть тогда молятся Сету, Нергалу или кому другому — ни один из богов не удержит его меч!

И горе тому, кто осмелится встать у него на пути.