Ольга Мяхар - Пророчество для ангела

Шумно вынырнув, я закашлялась, нашла взглядом разошедшегося демона, и заорала что есть мочи, одновременно пытаясь телепортироваться.

— Коул, кончай избивать зверюшку и лети сюда!

Пришлось повторить три раза, послав для надежности заклинанием левитации в полет свой сапог, от которого любимый в запале отмахнулся… мечом… мда-а. Я с грустью глядела на две половинки пикирующие в воду. Правда Коул все-таки прозрел, и несчастный король неба, петляя зигзагами, смог удрать в сторону леса. Кстати, приглядевшись, я поняла, что в эту же сторону ушли и кэп с командой.

— Мда, это судьба, — протянула я и была тут же схвачена за шиворот, и водружена на берег.

— Мася! — Я радостно обняла здоровяка, а потом меня бережно опустили на землю, где мою мокрую, но живую тушку встретил счастливый Обормот. Мне срочно облизали весь нос, пощупали лоб и даже начали рассказывать героическую сагу об отчаянном коте, который почти в одиночку победил страшное чудовище и спас друга.

Коул приземлился рядом и задумчиво на меня посмотрел, вытирая о штаны вымазанный кровью меч. Я почти смутилась, но потом кое-что вспомнила и гордо задрала нос.

— Ты мне должен новые сапоги. — И я демонстративно пошевелила пальцами голой ноги. Он приподнял левую бровь, я все-таки смутилась, вспомнив о совести.

— Ладно, ладно, в следующий раз сообщу о своих планах заранее, и… и не буду тебя бить.

Он тяжело вздохнул, понимая, что и это не малый шаг.

— Просто у меня в жизни было слишком мало друзей, чтобы я могла позволить себе их терять. — Кот тут же расчувствовался, и забрался на мои мокрые колени.

— Мы твои друзья, Ллин, — тихо сказал он, садясь на корточки и заглядывая мне в глаза, — И если ты не будешь нам доверять, значит, ты считаешь, что мы не достойны твоего доверия и твоей дружбы.

— Это не так!

Но он поднял руку, останавливая меня.

— Вместе мы дойдем до конца. Но если ты каждый раз будешь бросаться во все авантюры, никому ничего не сказав, то подведешь всех и рано или поздно погибнешь сама

Я опустила глаза, понимая, что он прав, но… я не…

— Ладно, посмотрим, — выдавила я, отворачиваясь.

Он кивнул, и встал, подавая мне руку.

Из кустов раздался полный боли рев. Драконша! Я со всех ног помчалась туда, за мной бежали остальные.

— Ллин, — крикнул кот задыхаясь от бега, — а нафига мы туда бежим, вдруг нас сожрут?!

— Ей надо помочь.

— Справиться с голодом? Благородно…

Я только фыркнула. Внезапно деревья кончились, и я увидела небольшую когда-то уютную полянку, до которой видимо и смогла доползти драконша. Все вокруг было сломано, смято или сожжено, а сама она лежала у ее дальнего края, мучаясь от боли, но не сводя с нас при нашем появлении обозленного взгляда янтарных глаз.

— Мне это не нравится, — выразил общую идею Мася и выжидательно посмотрел на меня.

А я застыла, любуясь красотой зверя: плавностью линий, переливами цвета…

— Коул, по-моему, она нас не слышит, — кот осторожно помахал лапкой у моего лица, уже сидя на руках Маси, как самого высокого, сильного и благоразумного из всей нашей компании.

— Ллин. — Ласково позвал меня пушистик, я перевела задумчивый взгляд на него. — Кончай балдеть!!!

Я подпрыгнула и опомнилась.

— Ой, извините, — щеки залил румянец.

— Да нет, все нормально, — уверил меня Обормот.

Но тут драконше видимо надоело наблюдать сцену из жизни идиотов и она дыхнула на нас пламенем.

Коул сбил меня с ног и проволок по земле, только чудом не схлопотав молнией по загривку. Резко выпутавшись из его рук и вскочив на ноги, я нашла глазами успевшего отпрыгнуть Масю с котом, у которого тонко дымились усы. Кот свел глаза к переносице и удивленно обозрел остатки своего достояния.

Все, я пошла к драконше, она хоть сожрет быстро. И я нырнула в сторону полянки, где рычала и билась будущая мать. Тут кто-то схватил меня за руку. Нетерпеливо обернувшись, я встретилась с ну очень упрямыми льдисто-голубыми глазами. Блин!

— Коул, она меня не тронет.

Ага, можно с тем же успехом разговаривать с деревом.

— Ну, пойми, она ранена, ослабла от потери крови и вообще умирает, а я целитель и просто не могу смотреть на смерть живого существа, тем более такого. Да и потом, она хранитель своей ветви жизни, после ее смерти все вокруг умрет и мы в том числе, а если новорожденный выживет, то все будет хорошо.

По-моему последний аргумент подействовал. По крайней мере, в его лице что-то дрогнуло.

— Пускай идет, — временно оторвался от ощупывания носа котик и снова попытался приклеить обгоревший ус. Ус отломился совсем и упал вниз, кот с Масей проследили падение, потом Мася поднял его и снова подал коту, тот попытался разреветься на плече у друга, но до плеча не достал и уткнулся носом в грудь.

Я тяжело вздохнула, щелкнула пальцами, и у кота тут же выросли новые шикарные усы в два раза более густые и длинные, чем прежде. Реветь он сразу передумал, в очередной раз за день состраивая удивленную мордочку. Хм, вот так со стороны кто-нибудь взглянет на эту вечно ошарашенную физиономию, ведь решат что идиот… и будут недалеки от истины.

— Ты уверена?

— Абсолютно, кот просто невозможен в последнее время. — Возмущенное шипение. Нет, он еще и шипит!

— Я про драконшу.

— А-а-а, я тоже, — почесав голову свободной рукой, я с усилием сосредоточилась, — она меня не обидит, честно, я покажу эй кто я, и она поймет.

— Я пойду с тобой.

— Молодец! — Снова влез ушастик. — Уж вдвоем-то вы ее точно доконаете.

— Нет, ты чужой, — я заклинанием заткнула коту рот, и пока он мычал, быстро чмокнула Коула в щеку, легко выскользнула из его рук и побежала на поляну. Последнее, что я услышала, это, как Мася предложил развести костер.

Драконша лежала, тяжело дыша и с беспокойством глядя в мою сторону. Когда я появилась из-за кустов, она тихо зашипела, чуть приоткрыв пасть и показывая алые языки пламени.

— Тише, тише, я не враг, вот, смотри.

Мои ладони слабо засветились зеленым, будто окутанные небольшими облачками прозрачного тумана. Янтарные глаза с вертикальными зрачками впились в это сияние, а потом она откинулась назад, меняя очертания, трансформируя тело. Я зачарованно наблюдала за переходом, стоя все на том же расстоянии и даже дыша через раз. И вот передо мной на обугленной траве лежит уже не напуганный крылатый зверь с потрясающей длины когтями и зубами, а невысокая хрупкая девушка с очень резкими, почти некрасивыми чертами лица и облаком ярко алых волос, в которых играли все те же переливы закатных красок. И она была прекрасна. Я глубоко вздохнула, боясь спугнуть видение. Лишь двое смертных до этого дня видели живого дракона и умудрились остаться живы.