Ольга Мяхар - Пророчество для ангела

Я мелочно улыбнулась, пусть пока так попрыгает лягушоночек мой.

Большая зеленая жаба, сидевшая на месте недавно лежавшего кота закатила огромные лупоглазые глаза и упала в обморок.

— Коул, — я вскочила и бросилась на поиски, Обормот что-то вякнул про умирающего демона, не дам! Лучше сама убью… потом. — Коул!

— Ну и зачем ты выскочила в одной ночнушке на палубу? — Мягкий тихий голос и лукавый теплый взгляд из-под ресниц. Он медленно подошел и накинул мне на плечи свой плащ, случайно прижав к себе, или не случайно? Не важно, главное, он рядом. Я уткнулась носом в надежную грудь, просовывая руки у него подмышками и чувствуя успокаивающее тепло его тела.

— Ты как, малыш.

Я мурлыкнула и улыбнулась, а потом задрала голову и утонула в синеве его глаз. Как же он красив, и как он нужен мне.

— Все хорошо.

Он улыбнулся и поправил выбившуюся прядь, а потом наклонился и…

— Ква. — Тихо и возмущенно снизу.

— Откуда жаба на корабле?

Я покраснела и отодвинула ее ногой в сторону.

— Неважно, так на чем мы остановились?

— Ква, — подсказала жаба и прыгнула между нами, устраиваясь у меня на груди. Коул с интересом ее осмотрел, я тоже посмотрела в огромные, полные укоризны глаза… и сдалась.

— Ну ладно, — короткий чмок, и мы уже держим все десять килограммов нашего кота.

— Сволочи! — Возвестил он, — Сами чмокаются, а меня жабой, друзья тоже мне. Все, я обижен и пошел есть сметану со сливками.

Обормот прыгнул, а точнее рухнул всем своим весом на палубу, грациозно собрал себя в кучу и пошел хромать на кухню.

Коул хохотал, я тут же надулась.

— Прекрати, он заслужил, слышал бы ты что он мне говорил…

Договорить мне не дали, поцелуй состоялся, и я тут же забыла про кота.

Два дня я кайфовала, наслаждаясь постоянными поцелуями, объятьями, совместными походами на кухню в середине ночи и страшными историями, которые мы рассказывали друг другу в полумраке, уплетая украденную колбасу, запивая ее сворованным пивом при свете старинного, откопанного мною из-под кровати подсвечника. Если это не рай, то я не знаю.

Беда подкралась незаметно, и мне влепила в правый глаз.

Прямо стихи получаются. А началось все с грохота на палубе и криков ужаса. И ведь хотела поплотнее закутаться под одеяло и плюнуть на всех сразу. Не вышло. Я встала, позевывая накинула халат и кое-как, в одном пушистом пиратском тапке, почапала наружу. Там все были в панике, и никто не оценил мою супер короткую ночнушку. Я обиделась, чихнула и начала с любопытством оглядываться, не понимая, что могло вызвать столь сильный переполох. Капитан крикнул, что повесится на мачте и кинулся к рулю. Так, это уже серьезно. Я поймала за шкирку пробегавшего мимо Обормота, тащившего по полу явно ворованную рыбину.

— А-аа! Я больше не буду, не надо меня на шашлык! — Перепугался мохнатик и задрал лапы, выплевывая хвост, но потом обернулся, увидел мою удивленную физиономию и облегченно вздохнул.

— Ллин, ты бы полегче, а то доведешь меня до несварения, что я буду делать? — И вновь вонзил зубы в чешуйчатый хвост.

Я хмыкнула: Обормот и несварение — вещи в принципе не совместимые.

— Объясни, что тут происходит, и я от тебя отстану. Возможно, даже не донесу повару.

Котик поперхнулся и выплюнул несчастный хвост.

— Добрая ты, — возмутился он, отдышавшись, а потом с любопытством осмотрелся, увидел кучу перекошенных лиц, бегающих по кораблю, и пояснил, тыкая перепачканной лапкой вверх — драконы дерутся.

Я вздрогнула и подняла глаза, пытаясь увидеть невозможное.

Там были драконы. Два. Один перламутрово-серый с белыми узорами на теле, он нападал на… вторую драконшу, чешуя которой переливалась всеми красками заката. Она была так прекрасна, что я затаила дыхание и просто смотрела, как эти два невероятных существа кружат в небе друг напротив друга, готовясь сразиться насмерть.

— Ллин, — этот голос, он ворвался в мозг, заставляя стряхнуть оцепенение.

— Коул, — я повернулась, он напряженно стоял рядом, черты его все время менялись, смазывая очертания тела, придавая ему незаконченность.

— Ллин, нам надо уходить и немедленно.

— Почему?

— Когда умирают драконы жизни, то никто в радиусе пяти миль не выживает, а эти держатся прямо над кораблем.

— Ты знаешь, что она беременна, — я задумчиво взглянула в небо, наблюдая за движениями этой пары.

— Это не важно, нам надо уходить. Пойдем, кот уже на суше с Масей.

Я хмыкнула. Да, этот прохвост всегда найдет как спасти свою шкуру.

— Ллин! — Рявкнул он и схватил меня за руку, а в следующий миг он уже летел назад, находясь без сознания, врезался в дверь и упал на пол.

Я задумчиво посмотрела на собственную руку.

— Я Нейллин, а ты демон, и если я не захочу — ты не прикоснешься, — прошептала я грустно, подошла ближе, ласково провела рукой по упавшей на глаза черной челке. Он застонал, пытаясь подняться, я улыбнулась, встала и вновь повернулась к драконам.

Драконша была меньше дракона раза в полтора, и у нее скоро должен был родиться маленький дракончик. Она не выживет, а с ее смертью жизнь уйдет и ото всех, кто будет рядом, потому что сила жизни в этом мире поддерживается именно ими, драконы жизни издревле хранят ее и защищают.

— Ты не умрешь, — шепнула я, и закрыла глаза, произнося строку.

Чем сильнее заклятье, тем меньше объем. Говорят, что одним только словом можно разрушить пол мира и поэтому это слово хранится в глубокой тайне, сокрытое в недрах глубин.

Воздух рванул ко мне, обернулся вокруг плотным коконом, радостно прижался к теплой коже, а потом застонал и рванул к плечам, образуя два прозрачных крыла из намертво скрученных потоков. Я взмахнула ими, пробуя плечи. Плечи тут же заныли, протестуя, но это не важно. Вверх.

Небо приняло меня, и я взлетела в его синеву, держа курс на драконов. Неожиданно они перестали кружиться. Возможно, драконша допустила какую-то оплошность, а может молодому дракону все это просто надоело, не знаю, но внезапно он взлетел вверх, распахнув крылья и оттуда кинулся на свою жертву. Она закричала, пытаясь отбиться, вонзая зубы в шипастые крылья, и дрожа от сильной боли, причиняемой впившимися в алую спину когтями. Ее спина обагрилась медово-золотой кровью, а она не могла достать его когтями, так как отчаянно защищала свой небольшой животик. Крик раненой разнесся над водой, согнул траву, взметнул воду, ударил по нервам. Боль. Она повсюду, я вскрикнула, получив свою порцию, и ускорила полет, сжимая зубы.

— Ну ты, урод, хорош издеваться над маленькими, сволочь! Лучше иди ко мне, лупоглазый ты мой, я сил не пожалею. — И что я мелю?!