Евгения Фёдорова - Жертвы времени

— Ну так иди, никто не заставляет тебя тут присутствовать, — отрезала Рене и уставилась на Лоле:

— Милая, скажи, это тот человек, что изувечил тебя?

— Было поздно, — Лоле на меня не смотрела. — За полночь. Я относила больному мальчику свечу от лихорадки и как раз возвращалась домой. Он схватил меня за волосы и ударил лицом о стену, оглушил, потащил в проулок. Я пыталась отбиваться, но он снова и снова отвечал мне. Будто хотел убить прежде чем… он был возбужден и жутко дышал, с присвистом. И постанывал. А потом вдруг принялся трясти меня, будто куклу, и что-то говорить, но к счастью появился Анри… и открылась дверь и я увидела… его.

— Ты видела его лицо раньше? — спросила Рене, подождав немного.

Лоле молча кивнула:

— Он дурачился на кухне, многие были недовольны.

— В тот момент, когда на тебя напали, ты видела, кто это? — мне кажется, Рене задавала правильные вопросы, я не чувствовал с ее стороны угрозы или открытой неприязни.

Лоле вновь отрицательно покачала головой.

— Анри, а что видел ты? — полюбопытствовал невинно Рынца. В его голосе было много яда.

— Ничего, — хмуро отозвался маг. Я снова попытался отыскать его лицо взглядом, но не мог и почему-то все время смотрел на страшные, уродливые гематомы на лице покалеченной женщины. — При мне он ее не бил. Я услышал женские крики и вбежал в проулок. Лоле сидела у стены, а человек города стоял перед ней на коленях и тряс за плечи. У него был абсолютно бессмысленный взгляд. Я оттолкнул его, заставил людей из соседнего дома выйти — это они принесли воды, — потом привел его в чувства.

— Ты видел кого-нибудь кроме него? — поинтересовалась Рене.

— Нет, не видел.

— Что-нибудь еще слышал, может быть шаги?

— Нет.

— Пусть человек города скажет, — внезапно вмешался Горан. У него был гортанный, будто рычащий голос. — Почему ты притронулся к женщине?

Я молчал, Мастер не велел говорить.

— Он не помнит ничего об этом, — сказал маг.

Я посмотрел на Рене и увидел, как она нахмурилась.

— Хочешь ли ты, Демиан, сказать что-нибудь в свое оправдание?

Я хотел сказать, и был уверен, что никто, даже Мастер, не сможет мне помешать. Справившись со своим непослушным языком и стараясь, чтобы мой голос не дрожал, я громко произнес:

— Я не виновен!

Рука Мастера предупреждающе легла мне на плечо.

— Как на счет доказательств? — с интересом спросил Рынца.

— Доказательства есть у меня, — опережая мое своеволие, сказал Мастер. — Лоле, он тащил тебя за волосы?

— Да.

— Но ты сопротивлялась и била его по рукам, пыталась освободиться?

— Да.

— Она могла дотянуться только до локтя, — сказал Оружейник, вытягивая руку. — Не выше.

— У Демиана было выбито плечо.

— Он мог упасть до того, как все это началось, он был пьян, как свинья! — Рынца не упустил случая возразить. — Да какое это имеет значение?

— Конечно мог, но для этого нужна определенная сноровка. Сильный, очень сильный или очень точный удар или падение с большой высоты.

Оружейник брезгливо покачал головой, и Рене глубоко кивнула, принимая мнение хозяина дома.

В комнате повисло тягостное молчание. Лоле подняла глаза и смотрела на меня зло и многообещающе. Я с трудом сглотнул слюну.

— Это он, — сказал женщина. — Ваши доказательства ничего не стоят, вы хотите меня обмануть. Я плохо помню, как сопротивлялась, может, мне удалось вывернуться и ударить его.

— Демиан готов раскрыть память, — глухо произнес Мастер.

— Ну-у-у, — протянула Рене. Лоле непонимающе посмотрела на нее.

— Тебе не кажется, что мы узнаем немногое? — осторожно спросила Рене. — Иначе он бы рассказал все сам.

— Он вспомнит, — пообещал маг, — даже то, чего не знает.

— Если кого-то интересует мое мнение, то я считаю это неоправданным, — сказал вдруг Горан, нахмурившись.

— Совершенно верно, — недовольно подтвердила Рене. — Ты собрался свести мальчишку с ума? Он — простой человек, ты забыл?

— Оставь тонкости тем, кто знает, как с ними быть, — раздраженно попросил Мастер. — Ведь, согласись, я один из самых сильных магов Форта…

— Так-то оно так…

— А не думаешь ли ты, — вдруг вмешался Анри, — что любое физическое наказание лучше того, что ты можешь с ним сделать?

— А я, так думаю, пусть попробуют, — разулыбался Рынца. — Пусть прочистит ему мозги.

— Мне такое решение не нравится, — Анри поднял руку. — Я уже переступил с ним черту — был зол и едва удержался, чтобы не расправиться с мальчишкой на месте. Но теперь я совсем не уверен…

— Ну тут у нас кажется патовая ситуация? — елейно напомнил Рынца. — Либо мы увидим, что он не виновен, либо мне придется немного пошлифовать его шкуру.

— Есть шанс, что ты справишься, Мастер? — в голосе Оружейника я чувствовал тревогу. — Ты можешь дать нам какие-либо гарантии?

— Кое-какие могу…

— Тогда давай. Я так решила, — велела Рена. Здесь она правила балом, но, если вдуматься, кто еще мог возглавлять подобное действие, как не она, обычная женщина, которая имела вес даже среди магов?

Темнота наполнила комнату, я перестал видеть стол и людей. Непроглядный мрак истек из сущности Мастера, окружил, подбросил меня вверх, будто игрушку. Но теперь это было немного по другому: мой разум был затуманен действием корня, он не испытывал страха и не противился быстрому течению, увлекающему меня за собой.

Где-то во дворах выла собака.

Я вышел со двора под нестройные одобрительные хлопки и крики, прошел по улице несколько домов, потом остановился и долго стоял на месте, не в силах справиться с внезапно навалившейся усталостью. Это представление много потребовал от меня, а Оружейник отнял ощущение движения одним лишь взглядом.

Мыслей не было. Я с трудом понимал то, что видел вокруг. Было безлюдно и прохладно, но моим телом владел жар опьянения. Каким-то внутренним чутьем я понимал, что надо всего лишь вернуться к себе в комнату, выпить воды и лечь спать. Тогда все пройдет, хотя утро встретит меня головной болью. Но я не послушался своих предчувствий.

Пошатываясь, я пошел вниз по улице, и дома, сменяющие один другой, казались бесконечными. Я напевал что-то себе под нос, а потом принялся насвистывать детскую песенку о ветре, который ходил ко всем в гости.

Ноги сами вывели меня к внешним воротам, где было совершенно безлюдно. Вода, журча, изливалась с краев бассейна, и я присел на самый краешек под стеной, глядя, как ветер треплет на ветру хвосты факелов. Странно, — плеснув немного воды себе в лицо, подумал я, — в центре города развешивают масляные фонари, а под стеной всегда горят факелы. Почему?