Екатерина Кинн - Самое Тихое Время Города

– Сразу, – в два голоса сказали Инглор и Игорь.

– Сразу… да, наверное. – Она потыкала в угли веточкой. – Ну ладно, сразу. В общем, Игорь, я думаю, ты не упадешь в обморок, если я скажу, что вторичная реальность существует на самом деле?

Игорь быстро прожевал и заглотил кусок, чтобы спросить:

– А что такое вторичная реальность?

Елена чуть поморщилась – как человек, которому приходится объяснять какие-то очевидные азы, вместо того чтобы сразу перейти к делу.

– Вторичная реальность – мир, созданный вами, здешними людьми, грубо говоря.

– О как! – только и сказал Игорь. А потом добавил: – И как это мы умудрились? И почему «вами»?

Кэт даже тихонько засмеялась. Елена сердито оглянулась, потом снова уставилась на Игоря.

– Ну да, я не отсюда.

– А откуда?

– Оттуда, – буркнула Елена. – С Той Стороны. Из вторичного мира, черт побери.

Она помолчала, а потом заговорила тихо и даже как-то смиренно:

– Я не знаю, когда наш мир возник. Но когда люди стали придумывать Иной Мир, он однажды взял и стал быть. Возможно, кто-то там, – она неопределенно махнула рукой, – сказал «да будет». Мы не знаем, как и когда это случилось. Судя по вашему фольклору и истории, а также по нашим преданиям, довольно давно. Если на конкретном примере, то, положим, придумал человек сказку про тридесятое царство, молочные реки – кисельные берега. Хорошая сказка. Рассказал он ее одному-другому, те еще десятку, и уже немалое количество народу думает, что взаправду есть где-то это тридесятое царство. Конечно, каждый представляет его себе по-своему, но в целом известно, что там кисельные реки, молочные берега, булки на деревьях растут, коты по цепям ходят, и вообще, у лукоморья дуб зеленый. И в один прекрасный момент этих представлений становится достаточно много, чтобы где-то что-то щелкнуло, и это самое тридесятое Царство взяло и возникло. То есть возникло не в точности то или другое тридесятое царство, а этакая суперпозиция представлений о нем…

Где-то на дачных участках за лесом жужжала бензопила где-то пели, смеялись. На полянке стояла ощутимая, неподвижная тишина, разогретая солнцем.

– Есть места, в которых существует проход отсюда на Ту Сторону. Вот, к примеру, вчера вас занесло, потому что вы как раз неосторожно в такое место попали. Инглор на Той Стороне Страж Холма, в котором и есть такие врата. Изредка здешние люди попадали к нам. Изредка наши – к вам. Случайно попадали – но по большей части это не совсем случайность.

– Фильтр? – подал голос Игорь.

– Вроде того. И еще. Бывают такие мгновения, когда человеку не нужны никакие врата, чтобы увидеть Ту Сторону или попасть туда. Когда человек сам открывает путь.

– И где он оказывается? – осипшим голосом проговорил Игорь.

– Этого не могу сказать. У каждого человека, что с той, что с другой стороны, есть свой маяк. Своя мечта или свой долг. Рыцарь идет туда, где обида и несправедливость. Властолюбец туда, где он может захапать власть. Исследователь… – Она помолчала, поджав губы. Помотала головой. – Ладно. Короче, вот так устроено. Наш мир существует.

Инглор уважительно кивнул головой. Игорь думал.

– Получается, – сказал он после долгого молчания, – ваш мир – место, где материализуются наши идеи. Так?

– Так.

– Хорошо же… Тогда, значит, этот процесс идет и сейчас?

– Да.

– Погоди-погоди. Так вы что, полностью зависите от нас?

Кэт улыбнулась:

– Не больше, чем вы от нас.

– Извини, не понял. Это же мы создаем идеи?

– Верно. Но посмотри путь идеи – пока она, так сказать, не укоренится в мозгах, не получит базы, не станет архетипом, она эфемерна. Но когда она обретает базу, она материализуется в какой-то области пространства у нас. А что есть наш мир? Один большой-большой архетип, на котором, собственно, строится ваше мировоззрение, ваше понимание миропорядка, понимание «можно» и «нельзя», «хорошо» и «плохо». Сотри его – и ваше сознание станет чистым листом. Измени его – и у вас будет иное мировоззрение. Убей наш мир – и вас, таких как вы, не станет тоже. Игорь смотрел в огонь.

– Но этого же не может быть!

– Это и у вас бывало без нашей, так сказать, помощи, так почему нет?

– Архетип стирали? Еще чего!

– Да нет, просто меняли содержание. Бога меняли на вождя, фюрера, ну и так далее, к примеру. А вот теперь если снести сам архетип? У нас-то он не абстрактен, это наши леса-поля, законы существования. А методы изничтожения миров у вас не просто хорошо продуманы, да и опробованы на деле. Так что это все у нас известно и весьма осуществимо.

– Блин, вот ведь напридумывали на свою голову…

– Ну давно ведь уже кто-то сказал, что творец должен отвечать за каждое свое слово.

Игорь снова замолчал.

– Стало быть, все мои зеленые человечки, и эта Красная Женщина, и та босховская тварь… Но они бесплотны. А она настоящая! И вы живые! Кто эти призраки тогда?

Елена досадливо кивала – ей не терпелось ответить.

– Да-да, конечно. Ты слушай меня, слушай. Наш мир постоянно находится в процессе создания. Есть его стабильные области, где творение закончено. Есть еще несформированные или постоянно меняющиеся. Я иногда представляю себе это как большой такой блин, по краям которого клубится туман, и из этого тумана блин разрастается дальше… Это я так, для наглядности, – засмеялась Елена. – Вот тот самый туман, из которого можно сделать силой творчества что угодно, зовется Зона. Она весьма подвержена влияниям извне. Из нее можно создать, например… Эвтаназию.

Игорь вздрогнул.

– Но, понимаешь ли, такие существа редко обретают самостоятельное бытие. Тут нужна постоянная поддержка. «Пузыри» недолговечны и не успевают начать самостоятельно мыслить. Чтобы начать на Нашей Стороне жить по-настоящему, нужно, чтобы тебя создал либо действительно гениальный творец, либо чтобы шла постоянная, долговременная подпитка. То есть когда в вымысел верят очень многие, и не одно поколение. Когда он становится привычным и само собой разумеющимся. Вроде дуба зеленого у лукоморья. Раз лукоморье – то должен быть и дуб зеленый, и златая цепь, и кот ученый… Вот тогда уже сам вымысел начинает влиять… Ладно, я ушла в сторону. Если «пузыри» начинают осознавать себя, то они хотят жить. Если у них есть сильная подпитка, они в конце концов становятся по-настоящему живыми. Но так бывает редко. И если такое существо попадает под чье-то… нехорошее… влияние, становится, так сказать… злобным. Оно может высосать своего создателя досуха, чтобы жить. Оно подчиняет его себе. И примеров тому несть числа.

– Сам знаю, – буркнул Игорь. – Уже испытал на своей шкуре. Но зелененьких-то я не создавал…