Диана Дуэйн - Визит к королеве

И еще она теперь гораздо лучше понимала, почему Арху путает времена: для Шепчущей мир был законченным зданием, неизменным, хотя и непрерывно меняющимся. Такую точку зрения представителю Народа трудно воспринять, как и любому смертному существу, живущему в линейном времени и думающему, что одно событие случается после другого, а следовательно, будущее можно изменить. Для Шепчущей это было не так. В своем всеведении она видела все происходящим одновременно. Единственное, что для Шепчущей оставалось неопределенным, — это каков будет именно твой вклад в создание будущего, поскольку любой твой поступок становился частью завершения строительства мира, определенного законами природы с самого начала. Два способа видеть будущее не исключали друг друга, с точки зрения Шепчущей; в том, как они друг друга дополняли, заключался глубокий смысл. Для Рхиоу же такая концепция выглядела бесконечно пугающей.

Она перевела дыхание, думая о том, как будет извиняться перед Арху за столь полное непонимание того, с чем ему приходится иметь дело; Арху тоже тем временем отдышался и вернул себе самообладание. Он снова двинулся по Уотер-Лейн. Недалеко от «Ворот изменников» проход вел в центральную часть Тауэра, через арку в строении, называющемся «Кровавой башней». Арху вошел в арку и сразу свернул налево.

К стене оказалось пристроено здание с многочисленными башенками на крыше — «Дом королевы». Перед ним тянулись забранные железными прутьями арки, а дальше виднелось несколько узловатых низких деревьев и кусты; на них-то и сидели вороны.

Арху знал, что они будут большими, но все же не ожидал, что они окажутся не уступающими размерами представителям Народа… да что там: большинство воронов, а особенно один, сидевший на низкой стене, были величиной с Хаффа, даже с небольшую собаку. Блестящее черное как ночь оперение выглядело строгим, но роскошным, и все вороны как один смотрели вниз, на Арху. К его изумлению, они, безусловно, прекрасно его видели, несмотря на «шаг вбок».

— Смотрите, — сказал один из воронов, — котеночек.

— О, брось, Седрик, — ответил ему другой, — ты же уже завтракал.

Арху нервно облизнул нос и сел, стараясь не уронить достоинства перед этими птицами, смотревшими на него маленькими умными глазами, в которых совершенно не было страха.

— Я… э-э… тут по делу. Привет, — сказал Арху.

— Мы тоже приветствуем тебя, юный маг, — сказал один из воронов. Откуда-то со стороны Тауэр-Грин донеслось карканье, и Арху оглянулся через плечо.

— Сколько вас тут всего? — спросил он. — Может быть, мне нужно пойти и поздороваться с ними тоже?

— Нет, наши сейчас просто защищают свою территорию, — ответил ворон. — Что поделаешь, от туристов нет отбоя. Поближе к вечеру, когда смотрители выставят их за ворота, мы сможем все собраться в темноте и спокойно поболтать. А вообще-то все, что ты скажешь мне, будет известно и им. В конце концов, они же провидцы.

— Прошу прощения, — сказал Арху. — Я не знаю, как вас называть. Тут на доске написаны имена, но это человеческие имена…

— Ничего. Мы ими пользуемся, — ответил самый крупный из воронов. — С нашей стороны это любезность, но и с их тоже: они сделали нас офицерами своей армии, — он усмехнулся, — пусть и из младшего командного состава. Так что я — Хугин, а он — Харди. — Ворон указал на другого, сидящего на нижней ветке. — У нас есть и другие имена, которые мы никому не открываем, те, которые достались нам от Древних. Тебе мы их тоже не скажем, уж прости.

— Да ладно. Но скажите: правда то, что написано на доске? Эххифы думают, что это место «падет» без вас. Что значит «падет»? Провалится?

— Перестанет существовать, — объяснил Хугин.

— Конечно, без нас Тауэр падет, — сказал другой ворон. — Мы тут были всегда. Тауэр просто не знает, как существовать без нас.

— Всегда — это сколько?

— Сколько, как ты думаешь? — спросил Харди. Этот ворон был более худым, чем остальные, и вообще меньше их, но глаза, эти черные мудрые глаза, казалось, говорили, что он здесь самый старый. — С того времени, как здесь появились строения. Да и до того: с того времени, как здесь появились люди, которых вы называете эххифами. Мы видели в видениях и ваш Народ, видели, как вы покинули город после первого пожара. Тогда здесь остались только мы и мертвецы… больше никто.

Арху с трудом сдержал дрожь. Глядя на огромные, похожие на топоры клювы, трудно было не понять: вороны питались мясом. Трудно было также не понять, чем время от времени питались они в этом городе, где временами бывало так много мертвых эххифов.

Да и кошек тоже, — подумал Арху.

— Ничего такого в этом нет, — сказал один из воронов. — К тому времени, когда мы съедаем кого-то, он уже не возражает. Да в последнее время и не приходится… Бескрылый Ворон кормит нас курятиной. — Ворон плотоядно щелкнул клювом. — Очень вкусной.

— Если вы тут так давно, — сказал Арху, — вы, должно быть, много всего видели.

— Даже если бы мы тут не были, — ответил Хугин, — мы все равно все увидели бы в видениях. Вот, скажем, Вильгельм Завоеватель. Я вижу, как он идет мимо лужи и как проезжающая телега забрызгивает его плащ. Как же он ругается! Вытаскивает возницу из телеги и бросает его в лужу… А вот и римляне: они обходят стены, глядя на тучи пыли, поднятые колесницами Боудикки — вон там. — Ворон показал клювом на остатки стены, тянувшиеся, как неровная дорожка, от руин Гардеробной башни к башне Ланторн через лужайку, на которой когда-то стоял дворец. — Анна Болейн, бедняжка… Вон она идет к плахе — вон там. — Ворон повернулся в другую сторону, к Тауэр-Грин. — С большим достоинством держалась, что очень смущало ее палачей. А вон бежит тот, кого достоинство не заботит. — Ворон показал на маленькое строение на углу, где теперь торговали сувенирами, а раньше жил хранитель королевских регалий, — Полковник Блад, сплющивший корону и спрятавший ее под париком, со скипетром в сапоге. И ведь чуть не сбежал…

— Это ты тогда его заметил? — спросил Арху немного скептически. — Ты должен быть очень старым.

— О нет, не мы, — ответил Харди. — Наши предки. Только все равно нас посещают те же видения, что и их: такова наша работа. В конце концов люди заметили, что мы всегда здесь, и в кои-то веки пришли к правильному заключению: Тауэр в нас нуждается. Они начали нас охранять — представь себе, такие просвещенные! Правда, бывали времена, когда нас оставалось очень мало. — Он посмотрел на небо. — Во время войны — последней большой войны — почти все мы вымерли, только старый Грип остался. Люди очень встревожились. И имели для того все основания — бомбежки, обстрелы… Но мы знали: все будет в порядке. Нам было видение, как и теперь.