Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

Он знает мой ответ. Оба моих ответа — и тот, который был бы произнесен вслух, и тот, который я хотела бы произнести. Так надо… По-другому будет только хуже.

Затянувшееся молчание рано или поздно все равно придется нарушить. Лучше уж раньше, чем позже. Тихо шепчу, не поднимая на него глаз и кончиком пальца выводя на его груди замысловатый узор:

— А домой… меня отнесешь?

Лион улыбнулся, хотя я этого скорее почувствовала, чем увидела, и поинтересовался нарочито удивленно:

— Уже возвращаешься в Осинники?..

Вместе с этими словами, наученный горьким опытом вампир перехватил мою руку и поднес к губам, лишая таким образом меня возможности щелкнуть его по лбу. Негромко фыркнула в ответ:

— Ну что ты постоянно вредничаешь…

— А с тобой иначе нельзя… Ладно, ладно, отнесу.

С этими словами Лион попытался подняться, но, кажется, "забыл" про то, что кое-кто, в моем лице, лежит у него на груди. Нет, конечно, его попытка уложить меня рядышком почти увенчалась успехом… только я его никуда не отпустила. Обняла за шею и притянула обратно к себе. Ухмыльнувшись, вампир, поддавшись на мою провокацию, приблизился и нежно поцеловал мое плечо. Ключицу… шею…

Нет, ну мы же так отсюда нескоро выберемся…

И пусть никто никогда не узнает, чего нам стоит все это. Но и отказаться… невозможно.

Поднимаясь по лестнице на свой этаж (а в квартиру я Лиона не пустила… на всякий случай), я, мягко говоря, была несколько не в себе. Наверно, не стоит объяснять, в каком именно состоянии. Взгляд отсутствующий, мысли путаются… И только одна маленькая просьба к самой себе — не думать о нем. Это лишнее.

Тихо скрипнул ключ во входной двери. В квартире — мертвая тишина. А как еще могло быть? Налька уже убежала на учебу, Саманта, наверно, пошла в школу — выгораживать меня перед Викторией Николаевной. А больше в доме быть никого и не должно было.

Скинула куртку, сапоги. Устроила все это в шкаф. Отправилась в душ. Все действия — чисто машинальные, заученные до автоматизма. Что же это такое… Надо что-то делать. Говорят, холодная вода творит чудеса. Это я и проверила в душе. Увы, не всему, что говорят, стоит верить. Но легче все-таки стало. Жаль лишь, что кожа еще помнила его прикосновения, его поцелуи… Холодная вода ласково стирала соленые слезы.

Спросите, почему я бегаю? Не верите в отговорки, что это не любовь? Ну и зря. Это действительно так. По крайней мере, мои чувства мне так подсказывали. Чего-то жутко не хватало мне рядом с этим таким родным существом. Словно все не так, как надо. И тут я неожиданно вспомнила тот сон, который мне снился еще в сентябре. Хех. Нет, в жизни не бывает, как во сне. И ничего не изменится.

Погреженная в такие мысли, я вылезла из душа, завернулась в махровое полотенце и вышла из ванной. Зашла в комнату, начала переодеваться… и чуть не поседела от страха, когда за спиной раздался мелодичный, задумчивый голос:

— Вижу, пора делиться новостями.

— Ося!!!

— Что? — невинно переспросила сестренка, мило улыбнувшись и глядя на меня почти бесцветными глазами. Она сидела на подоконнике, прижав к себе одно колено, а другой ногой болтая в воздухе. Ну прямо нимфа, ничего не скажешь.

— Нельзя так пугать, — выдохнула я осуждающе уже после того, как натянула домашний сарафан — что-либо другое одевать уже не было сил.

Сестра в ответ только улыбнулась и поманила меня к себе. Поглядев на нее скептически, все-таки присела рядом. Как странно. На улице белым-бело, а сейчас только ноябрь. Наверно, просто недавно шел снегопад, и свежий снег еще не успело накрыть городской пылью. Красиво. Как в сказке. И Ося словно была кусочком этой сказки — такая же снежная, такая же чистая и волшебная. Я слегка улыбнулась, глядя на нее.

— Знаешь, мы, наверно, с тобой сейчас так интересно смотримся, — с теплой улыбкой в ответ задумчиво произнесла Ося. — Посмотри-ка на нас. Я — вся белая и выцветшая, с белыми волосами. И ты в черном, черными волосами. Я маленькая и слабая, хотя старше тебя. И ты… сильная и такая ранимая. У тебя красные глаза.

Последнее предложение прозвучало так неожиданно, что я невольно провела рукой по щеке, словно это могло помочь убрать красноту с глаз. А потом улыбнулась немного грустно и тихо согласилась:

— Да, это точно… Но мы все равно сестры, правда?

— Конечно, — Ося чуть наклонила голову, продолжая смотреть на меня нежно, как смотрела еще в детстве. Да, намаялась она с нами… И вырастила на свою голову. Надеюсь, не жалеет об этом. Мы ведь у нее хорошенькие, правда? Все такие белые и пушистые.

Только вот улыбнуться этой мысли у меня не получилось. Взяв Осю за руку, посмотрела в ее глаза, которые когда-то давно были небесно-голубыми, и тихо-тихо спросила:

— Скажи… когда… ты совсем перестанешь меня видеть?..

Почему я задаю такой странный вопрос? Ведь вроде после того, как она перестанет видеть глазами, ее дар по-прежнему будет с ней, заменит ей зрение. Просто у Калиосты не получалось заглянуть в мое будущее… Она говорила, что меня словно кто-то закрывает, и подумывает на семейное проклятие. Эсмиральду она тоже почти не видела. Да, иногда у Оси случались прозрения и на наш счет, но… это бывало так редко.

— Не знаю, сестренка, — тихо пропела она в ответ со своей неизменной улыбкой. Что бы ни случилось, она всегда улыбалась. Эх, милая, милая Ося…

— Тогда я могу надеяться на лучшее, — постаравшись улыбнуться в ответ, отозвалась я. И поспешила перевести тему. — Так что там за новости такие?

— Да, точно, чуть не забыла, — кивнула сестренка и пересела поудобней, словно готовясь к длинному разговору. Подняла глаза к потолку и задумчиво пропела, словно только что надумала мне это сказать: — Для начала расскажу самые-самые последние новости. Пусть это и будет немножко не по правилам, ведь уже ноябрь. В общем, наша мама вернулась. Помнишь, она все сына хотела? Вот и решила, что семь — хорошее число…

Сестра замолчала, а мы мрачновато переглянулись. Вернее я — мрачно, а Ося — со смешинками в глазах. Думали, как мне кажется, мы об одном и том же — как бы наша мама не решила, что тринадцать — число лучше, чем семь…

Неожиданно сестренка рассмеялась и заявила, беззаботно болтая ногами в воздухе:

— Скажу тебе по секрету, нам всем можно не ждать братика. На этот раз.

Последняя фраза прозвучала так загадочно, что я невольно покосилась на нее подозрительно. Да не уж-то у нас потом еще прибавление в семействе привидится? Это сколько нас будет-то? Точно мир захватим…

— Ну и что в этом такого неожиданно? — между тем поинтересовалась я, снова посмотрев в окно. — От нашей мамы это очень даже ожидаемо.