Игорь Федорцов - Поводок для пилигрима

Киваю головой. Зубоскальству он научился. Припомнилось, как ехали в повозке в Ожен. Амадеус читал свои стихи. Сейчас он снова походил на возмужавшего гения. А до этого? Объект для подначек, шуток и поучений? Мальчишка, которому моя и Маршалси опека мешала. Уже мешала.

˗ Осталось совсем чуть-чуть, ˗ ответил я ему.

Что ему сказать? И захочет ли он услышать? Через несколько часов могут закончиться и рифмы, и мечты, и сама жизнь. А услышав, поймет? А может мне, приученному выполнять приказы, не понять его выбор, добровольный и осознанный? Или он всего лишь еще один герой? Это зря. Живых героев не очень любят. Вот загнется… Тут уж стихи напишут, песни споют, пляски спляшут, памятников понаставят. С мертвыми легче. Есть-пить не просит, раны лечить не надо, в деньгах и пенсиях экономия. Всей заботы, как дуба даст, марш, Вперед ногами" сыграть, знаменем могилку прикрыть и порядок. Можно начинать разговоры: Каким он парнем был*.

˗ Поступай как знаешь, ˗ только и сказал ему на прощание.

Тронул коня, еду дальше. На душе легкая досада. Неприятность, одним словом.

˗ Сеньор Гонзаго? ˗ окликнули меня.

Поворачиваюсь. Мир теснее чем очередь за пивом в пустыне Сахара. Бламмон?!! Чумазый, в пыли. Колет расшнурован, рубаха пропитана потом. Подмышкой держит глиняный кувшин.

˗ Не надеялся свидится сеньор Гонзаго, ˗ приветствовал меня Бламмон.

˗ Опять за деньгами? ˗ криво усмехнулся я. ˗ Не вижу сеньора Рипли.

˗ Вздернули. Жадность подвела.

˗ Не повезло, значит.

˗ Что вы тут делаете? ˗ Бламмон устало стряхнул пыль с одежды.

˗ Проезжал.

˗ Тут многие проезжали, ˗ в глазах плохо скрываемое презрение. ˗ Остатки рейтарской роты, пикинеры двенадцатого пограничного полка и так сброду помаленьку.

˗ А вы сами как тут оказались? ˗ заинтересовался я. Ему то что здесь делать, романтику с большой дороги*?

˗ Как и вы проезжал, да решил остаться. Не хотите вещи прибрать?

˗ В смысле?

˗ Семейные реликвии, фамильные амулеты. Варвары любят побрякушки. Спрячем потом заберем. Нет, пусть в земле лежат. Или вы дальше?

Трудно объяснить, но я подчинился внутреннему порыву и протянул ему капитанского орла, затем достал из кармашка тряпицу с клыком и монетой и отдал ему.

˗ Приобщите. Мы же собирались поучаствовать в общем деле. У меня рука легкая. Как у палача, ˗ напомнил я ему его же слова.

Бламмон в шутку поклонился, дескать, святая ваша правда.

˗ Видите вон тот валун, ˗ он указал мне на склон ближайшего холма. С другой стороны. Что б вы знали. Тут в кувшине мой перстень с аквамарином. Еже ли что, в Фимпе, в гостинице Золотая алебарда показать хозяину. Сказать от Бламмона. Тот направит куда перстень доставить. Денег на дорогу я тоже вложил.

Понимающе киваю головой. На том и расстались. Пока ехал к жрицам, шагов шестьдесят, размышлял. Уверенности в правильности поступка нет. Желания уехать то же. Вспомнил переправу: орущих детей, ругающихся возниц, перепуганных женщин. Вспомнить вспомнил и что? Меня это не тревожило, не беспокоило, не волновало, не колыхало. Не мое и нет мне до этого никакой корысти и заботы. Другим есть. Маршалси, Амадеусу, даже Бламмону!!!

Не уже ли действительно все равно? Я вслушался в ощущения, в стук крови в венах, ковырнул в памяти не худшие, но горькие времена. Ничего… Ни единый мускул не дрыгнул, не один нерв не дрогнул, сердце не защемило и не забилось быстрее.

˗ Ты жив? Спаситель мира? ˗ обратился я к себе, настораживаясь собственному бесчувствию.

На глаза попались два кадета с трудом тащившие мешок с землей. Совсем пацаны…

Увидев меня близко, видия закивала головой и прервала разговор с наставницей послушниц.

˗ Сейчас уезжаем, ˗ сказала Рона мне. И без психоанализа видно, уезжать ей хотелось меньше всего. Из-за тех кто на переправе или из-за девчонок в джотпурах? Они не старшие пацанов с мешком.

Наклонился из седла. Почти лицо в лицо. Вижу морщинки, беспокойные серые глаза, тревогу застывшую в них.

˗ А мы остаемся, ˗ спокойно ответил я.

˗ Мы едем! ˗ моментальный ответ.

Лукавит старая. Нет в голосе той яростной твердости, от которой у простых смертных очко жим-жим.

˗ Видия, вы последний человек с кем бы я хотел ругаться! Вернее вы последняя с кем я не поругался. Вы же знаете, как сказал, так и сделаю, даже если ошибаюсь. Но сейчас я предпочитаю ошибаться, чем оказаться правым.

˗ Камень Духа…

˗ Оставьте камень в покое, ˗ перебил я её. ˗ Я тут посовещался сам с собой на языке глухонемых. С трудом, но понял ˗ остаюсь. Понятно, жрица?

Рона долго буравила меня взглядом. Её можно понять. Приказ велит ехать спасать всех. Сердце требует остаться и попытаться спасти часть. Может это тот случай, когда часть больше целого? Нет, мне лучше в это не лезть. В смысле в рассуждения.

˗ Единственное что могу для вас сделать, стать с вами в один строй, ˗ предложил я мировую. ˗ С младых ногтей мечтал.

Через час вернулся капитан Альеда. Старику давно следовало отправиться на покой и писать мемуары. Полнотелый, красноносый, медлительный, мне он показался тыловой крысой из здешнего военкомата, вербовавшего дураков подставлять шеи за империю, и второй вариант ˗ штабной мальчик на побегушках, не набегавший чин выше капитанского. Я так думал. И оказался не прав. Альеда службу знал. С его прибытием работы упорядочились, в действиях обозначилась хоть какая-то осмысленность, стали проявляться первые результаты совместных усилий сотен людей.

Все что удалось капитану, самовольно вскрыть арсенал и привезти сюда на телегах ратного железо. Особо не выбирал, грузил что придется. Из подкреплений привел два капральства* городской стражи.

˗ Просил у маршала Диттца роту рейтар! В городе императорский резерв. Третий Гельдернский полк! Две тысячи человек! Не дал. Говорит приказ, ˗ жаловался Альеда.

Все чем он или теперь уже мы располагали ˗ рота пикинеров, егерская полусотня лучников, полтысячи ландштурма, капральство арбалетчиков, два капральства бриганд, сотня кадетов и городская стража. Около тысячи человек, в большинстве не пригодных для открытых боевых столкновений с врагом.

Из небогатого ассортимента армейского железа мне достался древний рондаш** без клинка, морион, и старая кираса.

˗ На лилипута делали, ˗ проворчал я еле завязав вязки с обеих сторон. Тесно невозможно. ˗ На горбатого.

Полсотни ландштурма, жрицы и соответственно при них я, составляли фланговый засадный резерв, укрытый за полуразобранной стеной бревенчатого сарая, трех метров гнилого забора и десятка не прижившихся яблонь. Наша позиция слева от фронта. Между первым и вторым палисадом, но ближе к первому.