Ника Созонова - Красная ворона

Я оплакивала и мальчика, что так некрасиво, больно и глупо ушел из жизни, и себя, волею жестокого и бездушного человека пережившую этот ужас. Моя нервная система была истерзана до дыр — словно мне было не двадцать один, а все пятьдесят. Несмотря на безумную любовь к брату, я окончательно осознала, что больше так жить не могу.

То, что было светлым и радостным в детстве — дожки, игры с тенями, мыльные пузыри — с годами превратилось в иррациональное и отталкивающее. Да, тогда все было иначе: греть руки у веселого огонька в камине — совсем не то же самое, что пребывать в пылающей комнате. На сегодняшний день я хотела лишь одного: спокойной, нормальной жизни. Как у всех. Пусть у меня будет, как у всех — муж, работа, телевизор, походы в театр по субботам. Ведь если есть одно сладкое, рано или поздно вывалятся все зубы и захочется простого хлеба и картошки. А если поглощать только острое — заработаешь язву и перитонит.

Только вот куда я уйду? И откуда взяться мужу и всему остальному?..

— Простите, девушка! О чем может так горько плакать такая красавица?

— Я сегодня умерла. Мне можно.

Не кобель, не подозрительный хлыщ — отметила сразу с облегчением, подняв зареванное лицо. Обыкновенный мужчина с интеллигентным лицом, лет тридцати с виду, протягивал мне белоснежный платочек.

В ходе дальнейшей беседы выяснилось, что незнакомцу двадцать девять. Адвокат, правда, не слишком преуспевающий. Большой, неуклюже-обаятельный, Глеб почти сразу подкупил меня открытостью и теплотой. Не испугавшись распухшего от плача лица, угостил шоколадкой, а, заметив жадность, с которой я на нее набросилась (с утра по приказу брата ничего не ела), сходил к ближайшему киоску и вернулся с хот-догом и баночкой пепси. Даже простодушная лесть (назвал меня красивой, да еще в процессе рева!) не раздражала, казалась искренней.

Я решила ничего не рассказывать ни о своей безумной жизни, ни о том, что творится у меня в душе, и Глеб тактично не расспрашивал. Только поинтересовался в начале разговора, что я имела в виду под словами "я умерла". Подумав, я ответила, что это была метафора сильного потрясения, и он сочувственно покивал:

— Понимаю. Умерли прежние идеалы или близкий человек предстал в своей сути, без идеализации. Не смею претендовать на откровенность, но в случае надобности рад буду послужить "жилеткой".

Когда стемнело, новый знакомый нерешительно предложил:

— Я вижу, домой вам возвращаться не хочется. А может, и некуда? Можно поехать ко мне. У меня двушка. Не думайте, приставать не буду! Вы мне очень нравитесь, не скрою: красивая, умная и при этом скромная девушка — это такая редкость в наши времена. Именно потому, что невооруженным глазом видны ваши скромность и порядочность, вам ничего не грозит. Да и не сторонник я таких отношений, когда с первой встречи сразу в койку. Поехали? Спальных мест и чистого белья у меня достаточно.

Я искренне поблагодарила, но отказалась. Пора было уходить, но обоим не хотелось расставаться. Наконец, в двенадцатом часу ночи мы распрощались, договорившись встретиться в выходные. Я уверила Глеба, что живу рядом и провожать меня не нужно, и он с сожалением зашагал в сторону метро, то и дело оглядываясь и улыбаясь.

Домой я вернулась умиротворенной и радостной. Нет, я не влюбилась, но новый знакомый показался мне милым, умным и порядочным, а его заинтересованность моей скромной персоной вдохновляла и грела. Что если эта встреча в корне изменит к лучшему мою жизнь?

"Если что, приезжай в любое время. Буду счастлив видеть тебя!" — так он сказал на прощанье, перейдя на "ты" и протягивая визитку с адресом и телефоном.

КРАСНЫЙ КАРЛИК

Недели две после "опыта смерти" Рин не трогал нас. Видимо, давал перевести дух — и квартету, и себе.

За это время я несколько раз встретилась с Глебом. В последнюю встречу — мы долго гуляли по набережной после американского ужастика — поведала о своей жизни. Далеко не все, без подробностей: сказала, что живу с братом, очень ярким и талантливым, но неуравновешенным и деспотичным человеком. Глеб, забеспокоившись, принялся настаивать, чтобы я переехала к нему. "Без каких-либо обязательств с твоей стороны. Просто поживешь рядом, как сестра. Надеюсь, при более близком и частом общении я тебе понравлюсь, и наши отношения перейдут в иную фазу. А нет — придумаем еще что-нибудь. С сумасшедшим деспотом жить нельзя! Пусть он хоть брат, хоть отец — чревато и физическими, и психическими травмами. Знаешь, сколько дел о семейном насилии рассматривается ежедневно в суде?"

Меня очень тронуло беспокойство за мою психику и здоровье. И хотя переезжать отказалась ("по крайней мере, не сейчас, да и безумным брата назвать нельзя: крези, как все таланты, но никак не мэд"), почувствовала себя намного уверенней и защищенней. Кажется, то, о чем так долго мечтала — нормальном, как у всех, существовании, — стало понемногу сбываться…

В середине мая Рин вновь поднял всех ни свет ни заря и велел поститься.

— Не беспокойтесь, это будет значительно легче предыдущего. Больше того — явится некой компенсацией за пережитые вами ужасы. Сладкой наградой, десертом.

Вечером брат собрал нас в своей второй спальне (комнате для секса), что само по себе было необычно: территория приватная, интимная, и никаких чудесностей здесь сроду не творилось.

— Укладывайтесь поудобнее, — он кивнул на ложе, на котором могли спокойно разместиться человек восемь. — Не дрожите, расслабьтесь: на предыдущий опыт это будет похоже лишь по форме. По сути — нечто противоположное. Как я уже сказал, у меня возникло желание вознаградить вас за пережитые в прошлый раз страдания.

— Звучит интригующе! — оживился Снешарис. — Надеюсь, это не будет банальной групповухой?

— Фу, Снежи, — поморщился целомудренный Вячеслав.

— Я пошутил! И куда мы отправимся? В мусульманский рай, буддийскую нирвану или на греческие острова блаженных?..

— Можно еще в скандинавскую Валгаллу, — блеснула эрудицией Ханаан.

Сегодня ее угораздило надеть корсет и пышную парчовую юбку, которую она тщательно обматывала вокруг стана, чтобы измять в наименьшей степени.

— В загробное царство Ра, пожалуйста, — попросил Маленький Человек, беззастенчиво плюхаясь рядом с элегантной красавицей.

— Положим, этого вы не заслужили, — охладил общий энтузиазм Рин. — Путешествия будут индивидуальными и не столь далекими. Даю вам три минуты, чтобы вы подумали и решили, кем или чем хотите сегодня побывать. Из ныне существующих предметов или ныне живущих людей, птиц и животных.

— Можно выбрать кого угодно? Даже Путина? — Снежи недоверчиво прищурился.