Алан Аюпов - Саньяси (СИ)

— Как это? Угорели? — Не поверил охранник.

— Очень просто. Было холодно. Бабушка, чтоб не простудить младшую сестрёнку, затопила печь. Мать пришла с работы, устала. По фильмам знаете же, как люди вкалывали?! На износ пахали. Вот и не проверила, открыта заслонка или нет. Прилегла на минутку и не проснулась.

— А где же пацан был? — Спросил водитель.

— Гулял. Пришёл домой, а они все мёртвые. — Я подумал и добавил, чтобы избежать дальнейших расспросов: — А его отправили в детдом. Потом Венгрия была, и много чего ещё.

В салоне машины воцарилась тишина. Охранник и водитель переваривали услышанное. Я же урчал голодным желудком.

— Нам ещё долго ехать? — Спросил я.

Вместо ответа водитель включил радио. Пощёлкал каналами. Из динамиков раздался знакомый голос:

«„Прайм‑тайм“!!!

Полнометражный аудиофильм по мотивам фантастического рассказа Марины и Сергея Дьяченко „Судья“.

Вы готовы пережить самые насыщенные два с половиной часа в своей жизни? Испытать массу самых противоречивых чувств: от алчности и ненависти до равнодушия и лицемерия? Вам уже не терпится разгадать тайну неподражаемого судьи? Чью сторону Вы готовы принять в этой борьбе человеческих эмоций, нравственного закона и непоколебимых правил чести и совести? Не боитесь узнать о себе много нового? Тогда приготовьтесь!

На протяжении всего аудиофильма с Вами будут ярчайшие звёзды Завентрильского небосклона. Грани их таланта, как отточенные грани алмаза, будут беспощадно полосовать Вас по сердцу. Интрига, острота сюжета и неожиданные открытия не дадут Вам заскучать. Полнометражный аудиофильм „Прайм‑Тайм“ по мотивам рассказа Марины и Сергея Дьяченко „Судья“ — это наш всеобщий подарок к первому в жизни юбилею девочки‑Вентрилочки.

Автор сценария, главный режиссёр, постановщик и звукооператор: Алан Аюпов.

В ролях:

Судья — Александр Горчаков»…

— Это что за станция? — Спросил я.

— А кто её знает. — Ответил водитель.

Радио продолжало вещать:

«Старушка — соседка из дома напротив — Наталья Соснина;

Лида — дочь миллионера — Екатерина Соловьёва;

Врач терапевт — Дмитрий Замараев;

Луи — Инструктор, альпинист — Владимир Хурс;

Священник — Александр Липатов»…

— Это уже конец? — Снова спросил я.

— Скорее начало. — Ответил охранник.

«В эпизодах и массовых сценах принимали участие:

Патрульный полицейский — Андрей Соколов;

Младший брат Луи — Пётр Антонов;

Продавщица в церкви — Елена Румянцева;

Консультант по огнестрельному оружию — Сергей Трунов;

Прогуливающиеся — Раиса Стрежнева, Юлия Голованова, Марина Соколова, Лариса Умнова, Лариса Беленкова, Андрей Шведюк;

Девушки на пляже — Екатерина Ефимова, Кристина Марковская, Галина Морозова, Ольга Филиппова;

Операторы — Юрий Куранов, Владимир Шаров.

Помощники режиссёра — Эльза Ищенко, Виктор Москалец».

— Странно. До этого мне доводилось слышать только новости. А тут целый спектакль. — Вслух удивился я.

— У них не только спектакли, у них и игры всякие бывают, вечера юмора, поэтические ристалища, авторские концерты… — Сообщил водитель.

«Музыкальное оформление — композиции Александра Романова».

— Не помню что‑то. — Произнёс я вслух. — Что за роман?

— Не роман, по мотивам рассказа. — Уточнил охранник.

— А‑а‑а‑а! Я рассказы не читаю. Принципиально. Не интересно.

Все промолчали. В динамиках зазвучала музыка. Потом пошли титры. Я приготовился слушать, но машина вдруг резко затормозила, и водитель выключил радио.

— Всё. Приехали. — Объявил охранник. — Выходите.

Я, забыв, что пленник, открыл дверь и вышел. Ноги затекли от долгого сиденья, поэтому пришлось немного потоптаться на месте, разгоняя кровь. Заодно рассматривал здание, напротив которого мы остановились. «Чайная изба» сообщала неоновая реклама под фронтоном дома, выполненного в стиле а-ля бревенчатая изба в два этажа. Правда, здесь был только один этаж, но очень высокий. И крыльцо, ведшее к широченным двустворчатым, на вид дубовым, украшенным резьбой и фигурками различных зверей дверям.

— Где‑то я уже слышал это название?.. — Сказал я, надеясь на разъяснения.

Но, увы. Никто, ничего не сказал. Я потянул носом воздух. Он пах морем и был таким чистым, какого в наших местах, заражённого индустрией, просто не бывает.

— Я могу поинтересоваться, куда меня привезли? — Спросил я.

— Как Вам сказать?.. — Замялся охранник.

— Да так и скажите.

Но ответить он не успел. Дверь избы распахнулась, и на пороге появился человек одетый весьма экстравагантно.

— Вам туда. — Показал охранник на дверь чайной избы.

— Меня что? Уже не сопровождают?

— Зачем? Отсюда сбежать невозможно. — Он подумал и добавил: — Сюда наоборот стремятся попасть. Идите, идите. Вас ждут.

— А как мне назад попасть? — Спросил я, вслед отъезжающему авто.

— Да пребудет с Вами свет! — Раздалось у меня над ухом.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся. Вплотную ко мне стоял странный тип в металлической куртке, смахивающей на панцирную сетку от кровати, скрежещущими давно не смазываемыми шарнирами в коленях таких же металлических штанах, с алюминиевым чайником на голове, по‑видимому, долженствующим демонстрировать рыцарский шлем. Слева на поясе висела такая же сетчатая перчатка, смахивающая на кобуру для пистолета с пятью стволами.

— Добрый вечер! — Ответил я, несколько неуверенный в том, что обратились именно ко мне.

— Достопочтенный господин шкипер, — заговорил человек, — обратиться в Ваш адрес себе позволяю с недоумением смиренным и вопросом меня угнетающим: за Что ко мне воспылали Вы столь странным в местах этих чувством неприязненности лихой? Надеюсь, сударь, не за речи мои пылкие, чрезмерно, на Ваш взгляд, откровенные, душу мою неприкаянную пред светозарным объектом поклонения истинного и восторга небывалого яростно обнажающие? Или в угоду леди юной, неописуемо прекрасной, словно рассвет весенний, благоуханием цветочным и трелями птичьими напоённый, решили Вы на дуэль честную, между людьми благородными, происхождения дворянского, меня посланием сим непременно вызвать? В сердце моём, усталостью обуянном, покоя и уюта ищущем, к сказочным горизонтам стремящемся, к особе Вашей, горожанами трепетно любимой и глубокоуважаемой, нет досады жгучей и жажды отмщения за слова удивительные, в дебошира и скандалиста походя меня превращающие. Лишь ради пресветлого облика девы небесной, Светладою наречённой, ежели сама она того пожелать изволит, и о желании своём привселюдно заявит, согласен я НА поединок ратный и на подвиг любой, каковой миледи златокудрой лицезреть заблагорассудится.