Мерседес Лэки - Стрелы королевы

«А если так, — подумала Тэлия мрачно, — она стала для Хулдм легкой добычей.»

— Что же до лекарства, которое у тебя на глазах давала ей Хулда, то я никогда не прописывала Мелили ничего похожего, но это может быть каким-то народным средством, или же ей это велел принимать кто-нибудь из других Целителей. Если хочешь, я могу проверить…

Тэлия запоздало поняла, что это, возможно, не самая удачная мысль. Она не хотела, чтобы Хулда была предупреждена, если воспитательница в самом деле в чем-то замешана, и не хотела ее смутить, если она невиновна.

— Нет, спасибо, все в порядке. Вероятно, это народное средство. В самом деле, сейчас я припоминаю, что оно очень похоже на тот сироп, который Келдар давала своей матери от боли в суставах.

Целительница улыбнулась с явным облегчением.

— У Мелиди действительно артрит, а мы, к сожалению, мало что можем для нее сделать, разве что постараться облегчить боль. Лекарство вполне может оказаться одним из наших. Раз так, я рада, что другая няня, по-видимому, заботится о Мелиди. Могу я еще чем-нибудь тебе помочь?

— Нет… благодарю вас, — ответила Тэлия. — Вы ответили на все вопросы, которые меня волновали.

«Но, — подумала она, медленно идя обратно в свою комнату, — после ваших ответов вопросов стало еще больше.»

Глава девятая

— О если бы я только могла попасть в прошлое.

— Если бы ты только могла что? — переспросил Скиф, поднимая глаза от книги, которую читал.

Тэлия сидела на подоконнике его открытого окна, глядя наружу, на залитые лунным светом деревья, и думая явно не об уроках.

— Я говорю, если бы только я могла попасть в прошлое, — повторила она. — Я бы полруки отдала, чтобы узнать, не имел ли кто-нибудь еще, кроме отца Элспет, отношение к появлению Хулды — особенно если учесть, что она прибыла уже после его смерти. Но единственный способ выяснить это — вернуться обратно в прошлое.

— Н-не совсем…

На лице Скифа появилось сосредоточенное выражение, и Тэлия подождала, пока он додумает мысль до конца.

— Существуют иммиграционные записи — там есть все обо всех, кто приезжает из-за границы. Если у Хулды имелись какие-то другие покровители, они должны быть там упомянуты. И мне кажется, в законе об иммигрантах говорится, что если они хотят жить здесь постоянно, они должны представить троих поручителей. Одним, наверно, был принц, вторым — Селенэй, но вот третий может оказаться очень интересным…

— Где хранятся эти записи? До них можно как-нибудь добраться? — голос Тэлии дрожал от возбуждения.

— Они хранятся прямо тут, во дворце, в кабинете начальника городской стражи. Вести эти записи — одна из его обязанностей. Но вот как до них добраться… — Скиф скорчил рожу. — Для нас это невозможно — по крайней мере, открыто. Ну, ты бы могла, но тебе пришлось бы употребить власть Личного Герольда Королевы, и Хулда наверняка прослышала бы об этом.

— Да, так не годится, — согласилась Тэлия. — Стало быть, открыто мы добраться до них не можем, но?

— Но я мог бы до них добраться. Не такое уж это большое дело, только…

— Только вот Книга тоже хранится там, — закончила Тэлия за него. — Ну, у тебя же уже почти год не было записей в Книге провинностей, верно?

— Черт, правда! Из-за тебя я был слишком занят! — ухмыльнулся Скиф; потом усмешка увяла. — И все равно, если бы меня поймали, то решили бы, что я залез туда, чтобы подделать записи в Книге. Орталлен меня терпеть не может; я ему как репей под хвостом.

— Я, видите ли, не оказываю ему должного уважения, я не веду себя как сознательный Герольд-Ученик. Он бы с радостью ухватился за возможность подложить мне свинью. — Скиф посмотрел на встревоженное лицо Тэлии, и усмешка снова засверкала. — О, черт, да что он, вообще, может мне сделать? Запретит выходить за пределы Коллегии? Да я с тех пор, как тебя встретил, почти никуда и не выхожу! Клянусь богами, я проверну это дело! ***

Что-то было неладно… очень неладно. Скиф не задерживался… еще нет… но у Тэлии внезапно появилось чувство, что он попал в большую беду, и самому ему не справиться. А нынешним вечером он как раз собирался залезть в эти иммиграционные записи…

Хотя у нее не было четкого представления о том, что она намерена делать, Тэлия обнаружила, что сломя голову бежит по залам Коллегии, а потом — по залам самого дворца. Только достигнув той его части, где жила Селенэй, она остановилась, подождала, пока восстановится дыхание, а затем уж робко приблизилась к дверям в личные покои королевы. На часах стоял знакомый Страж; он приятельски подмигнул Тэлии и вошел внутрь, чтобы доложить о ее приходе. Тэлия услышала неясный гул голосов, затем часовой снова отворил дверь и махнул ей, чтобы заходила.

Тэлия с дрожью втянула в себя воздух, помолилась про себя, чтобы что-нибудь научило ее, как поступать, и вошла. За ее спиной бесшумно закрылась дверь.

Селенэй сидела за своим рабочим столом, раскрасневшаяся и, по-видимому, чем-то взволнованная. Перед ней стояли Элкарт, Керен и Герольд Сенешаля, Кирилл; их спины, словно ширма, заслоняли от Тэлии нечто, находившееся за ними. Между Селенэй и Герольдами стоял лорд Орталлен. У Тэлии упало сердце. Значит, действительно Скиф. Она должна его спасти. Его поймали, и дело повернулось хуже, чем он думал. Но как его выручить?

— Ваше величество… — услышала она собственный голос, — Я… я должна признаться вам в одной вещи.

Селенэй, казалось, была в нерешительности, и Тэлия продолжила:

— Я… я попросила Скифа кое-что для меня сделать. Это было… не совсем… законно.

Королева ждала продолжения, и Тэлия торопливо закончила:

— Я хотела, чтобы он достал для меня перепись крепковеров.

— Перепись крепковеров? — переспросила озадаченная Селенэй. — Но зачем?

Тэлия понятия не имела, откуда взялась эта идея, но она, похоже, оказалась удачной. Ей противна была самая мысль о лжи, но и правды она тоже сказать не осмеливалась.

— Я… Я хотела убедиться, что меня в ней больше нет. — К собственному удивлению, Тэлия почувствовала, что у нее защипало глаза от подступивших жгучих слез обиды. — Я оказалась им не нужна — ну и мне они тоже не нужны, никто, никогда! Скиф сказал, что когда я заслужу Белое, Твердыня может потребовать снижения подати, а я не хочу, чтобы они его получили!

Теперь она уже на самом деле плакала, раскрасневшаяся от гнева, сама веря каждому своему слову. Селенэй, просветлев, с облегчением улыбалась; Элкарт выглядел ошеломленным, Керен торжествовала, невозмутимый Кирилл казался слегка позабавленным, а Орталлен… Тэлию поразило выражение его лица. На миг оно стало как у человека, у которого обманом вырвали то, что, казалось, он уже держал в руках. Потом оно разгладилось и снова стало таким же, как всегда — холодной, бесстрастной маской, за которую, как ни старайся, Тэлия проникнуть не могла.