Мерседес Лэки - Стрелы королевы

Его загнали в амбар и подожгли, и тут ему на выручку сквозь огонь прискакал Кантор. Ну, это другая история, и ты должна как-нибудь попросить Альбериха рассказать ее тебе; главное же в ней то, что Дар Альбериха — Ясновидение. Не объясняя причин, он настоял на том, чтобы сопровождать Селенэй на прогулке вместе с дюжиной своих лучших учеников. Все нападавшие были убиты; среди них оказался и принц. По официальной версии он с друзьями погиб в результате несчастного случая на охоте.

— Полагаю, это отчасти верно. Они ведь действительно охотились на Селенэй.

Джедус сделал гримасу.

— У тебя мрачное чувство юмора, дитя.

— Но разве его собственный народ ничего не сказал, услышав такую не правдоподобную историю?

— Может, и сказал бы, если бы обстоятельства не переменились. Дело в том, что их король тем временем умер, и на престол взошел брат принца, а они не питали ни малейшей любви друг к другу. Новый король знал, что из себя представляет его властолюбивый родственничек, и был только рад, что скандал удалось так тихо замять. Ну, после этого Селенэй была очень занята розыском тех заговорщиков, кто не участвовал в самой засаде — и, по правде сказать, я до сих пор думаю, что нашли не всех. Теперь я скажу тебе то, что заподозрил некоторое время назад: Таламира действительно убили потому, что он собирался предложить Совету отправить Элспет на воспитание к кому-то из его дальних родственников. Родственники эти — мелкие дворяне, живущие очень обособленно. Они не стали бы терпеть всякие глупости со стороны ребенка, а их обособленность — порука тому, что у Элспет не было бы никакой возможности сбежать. Но они — народ упрямый, и уговорить их взять Отродье мог лишь один Таламир, так что, когда он умер, от плана отказались. Но все это случилось позже — после того, как Селенэй была очень занята и уделяла Элспет слишком мало времени. Еще два года назад никто из нас и не подозревал, что надвигаются неприятности; просто в один прекрасный день мы смотрим — а ласковый, послушный ребенок превратился в Отродье.

— А какое отношение все это имеет к Хулде?

— Вот этого я тебе сказать не могу; я пребывал в убеждении, что главная в детской — Мелиди, но, судя по тому, что ты говоришь, похоже, что это не так. Это в высшей степени тревожно, поскольку я поспорил бы на любые деньги, что прежде Мелиди не уступала никому, вплоть до Альбериха включительно! Я не могу себе представить, чтобы она отдала все на откуп иностранке.

— Значит, что-то в корне изменилось, — задумчиво сказала Тэлия. — И похоже, что это мне придется выяснять, что именно.

— Боюсь, что так, детка, — вздохнул Джедус при виде решимости в ее глазах. — Боюсь, что так.

Еще одна перемена в жизни Тэлии касалась ее отношений с другими студентами. До сих пор они считали, что сдержанность Тэлии объясняется ее стремлением к одиночеству, и уважали ее желание. Теперь же, узнав, что все объясняется просто робостью, они изо всех сил старались вовлечь Тэлию в свои сплетни и розыгрыши.

Во время работы в швейной мастерской Тэлии не приходилось больше прятаться за ворохом драной одежды. Перелом произошел как-то днем, когда в комнате работали одни девушки.

В этот момент мишенью для шуток служила Нерисса и ее последняя любовная победа. Она сносила их довольно добродушно, но в конце концов устала от подтрунивания подруг. Нерисса оглянулась в поисках подходящей жертвы, на которую можно было бы переключить общее внимание, и взгляд ее упал на Тэлию.

— Ах, как смешно! И вообще это уже старая новость, — ответила она на очередную остроту. — Кроме того, среди нас есть кое-кто, кому удалось подцепить парня, поймать которого намного труднее, чем Баэрна.

— Кто? — хором грянули остальные при этом разоблачении.

— Как? — глаза Нериссы искрились озорством. — Вы хотите сказать, что никто из вас ничего не заметил? Светлые Гавани, вы, должно быть, тупее, чем я думала. Я полагала, что хоть кто-то еще заметил, что в последнее время наш Скиф питает к Тэлии отнюдь не братские чувства!

— О, правда? — Шери обернулась и поглядела на Тэлию, которая залилась жарким румянцем. — А я-то думала, ты мне друг, Тэлия! Уж мне-то могла бы сказать!

Тэлия покраснела еще больше и, запинаясь, пробормотала что-то протестующее.

— Ух ты… — поддразнивала ее Шери. — Как страстно! По мне так даже слишком страстно.

Нескоро Тэлии удалось перестать краснеть и начать платить за насмешки той же монетой. Но с тех пор ее отношения в другими студентами стали гораздо более непринужденными.

Завтрак, обед и ужин тоже были временем, когда Тэлия могла забыть о поисках способов подобраться к Элспет. На кухне всегда устраивалось изрядное количество розыгрышей; Меро строго следил за тем, чтобы руки у его помощников всегда были заняты и они не могли ничего учудить, но рты на замок он им запереть не мог. Излюбленной жертвой являлся сам Меро, а тем, кто должен попытаться одурачить его, теперь обычно избиралась Тэлия.

— Вы ничего не забыли, Меро?

— Я? Я! Тэлия, ты наверняка ошибаешься.

— Не знаю, Меро, — встревал кто-нибудь из остальных. — По-моему, недостает солонки…

— Клянусь Книгой! Так и есть! Куда я мог подевать эту проклятую штуковину? — Повар в притворном ужасе бросался на поиски, уголком глаза наблюдая, как ребята, широко ухмыляясь, передают солонку из, рук в руки. Наконец она снова достигала Тэлии, и та, улучив момент, когда Меро отвернется, ставила ее на середину стола.

— Ха! — кричал повар, набрасываясь на солонку, словно коршун. — Ну, я же знаю, что здесь я уже смотрел… — Он подозрительно уставлялся на Тэлию, которая с невинным видом пожимала плечами.

— Домовые, — бормотал себе под нос Меро под сдавленное хихиканье подручных. — Должно быть, в моей кухне поселились домовые. Куда катится это заведение?

Пять минут спустя он брал реванш.

— Ты уверена, дорогая Тэлия, что достаточно искусна в кухонных делах и стряпне? — спросил он, например, после того, как подъемник с драгоценной солонкой ушел наверх.

— Я… думаю, что да.

— А можешь ли ты утверждать, что знаешь, как приготовить почти любое обычное у тебя дома, у крепковеров, блюдо? — настаивал Меро.

— Безусловно, — ответила Тэлия, не задумываясь.

— Вот хорошо! Тогда ты, конечно, можешь показать мне, что делать вот с этим, — Он бросил перед ней огромный, искривленный, узловатый корень.

Тэлия, которая никогда прежде ничего подобного не видела, закашлялась и попыталась потянуть время; усмешка Меро становилась все шире, а все остальные дежурные по кухне откровенно хихикали.

Наконец (поскольку стало ясно, что повар не собирается их кормить, пока Тэлия не сознается в своем невежестве или не скажет ему, как это готовить) она признала себя побежденной.