Александр Анфилатов - Зеркало мира

— Уважаемый Анастагор, — обратился он с вопросом к магу, — я не нахожу пунктов, связанных с проживанием моей племянницы. По моим представлениям, а точнее со слов Ольверо, ученикам предоставляется постоянное жилье за счет академии?

— Да, — согласился архимаг, — для учеников младшего возраста существует пансион Волшебное утро, но возможно, в особых случаях, размещение в отдельных домах.

— В договоре нет упоминания об этом. Я считаю, не смотря на свою закрытость, пансион не может обеспечить надежную охрану моей племяннице. К тому же вы требуете моей учебы. Вы думаете: я готов жить в пансионе? Мой статус не позволяет так низко пасть, но содержать собственный дом в Ринале для меня обременительно, особенно во время личного отсутствия, и тем более снимать гостиницу. Тут следует заметить: статус моей племянницы тоже довольно высок. Мы представляем целый народ. Я — как вождь, она — как единственная наследница…

Анастагор обратил вопросительный взор к Тимоному:

— Думаю, что мы можем учесть особые обстоятельства, Махесте.

Ахав согласно кивнул головой.

— Согласен. Город Риналь предоставит ученице дом и прислугу при условии десяти лет последующей службы…

— Восьми! — перебил Ярослав, — и право самостоятельного найма прислуги, охраны, права проживания в доме лиц по усмотрению хозяев, права сдачи дома внаем, полностью или частично.

Анастагор смущенно заметил.

— Вообще‑то десять лет — стандартная форма обязательств учеников академии.

— В наших традициях подобные обязательства ограничиваются пятью годами, но вы сами понимаете, уважаемый Анастагор, — Ярослав усмехнулся, — где восемь, там легко растянуть до десяти при помощи отпусков. Кроме того я прошу не исключая обычное правило годичных отпусков в течение службы, на период обучения мое исключительное право — на неограниченные отпуска для меня и моей племянницы. По моему требованию и с согласия уважаемого Анастагора… Думаю, график обучения на ближайшие два года мы согласуем отдельным документом.

Оба и Ахав, и Анастагор согласно кивнули головами, а Ярослав продолжил:

— Кроме того, мне известно правило получения учениками академии гражданства Риналя. Это тоже не отражено в договоре, а является важным обстоятельством. Оставаясь иностранцами и я, и моя племянница ограничены в проживании, передвижении по городу и стране. Существует множество и других ограничений, важных с точки зрения безопасности Риналя, и пустых, унижающих достоинство даже обычного человека, не то, что вождя. Считаю: уравнивание прав очень важным.

— Думаю, за этим дело не станет, — с готовностью согласился Ахав, — Наватаро Анна получит полное гражданство, а вы — ограниченное, с отсутствием права занимать некоторые государственные должности и, в первую очередь, выборные.

— Прекрасно, — удовлетворенно воскликнул Ярослав, — если так пойдет дело, я, сам того не желая, буду вынужден взяться за ваших всадников.

Вся компания рассмеялась.

После некоторой заминки и приглашения гостя к накрытому столу, Ахав спросил:

— Что вам может потребоваться для отряда в пятьдесят воинов?

Ярослав неопределенно пожал плечами.

— В первую очередь выпас и конюшни. Я не представляю традиций вашей армии, по тому нужны два человека: один компетентный в военном деле, другой — призванный решать встающие задачи, в первую очередь связанные с финансированием и вооружением отряда.

— Думаю, за этим дело не встанет. Казармы колесничих Сетх будут подходящим местом для нового отряда. По поводу денег обращайтесь напрямую к присутствующему здесь Ласосу в любое время дня и ночи или, если возникнут сложности, прямо ко мне. Вход в мой дом для вас будет всегда свободен в любое время. Нелей — мой посланник, который доставил вас сюда, хороший воин и опытный военноначальник, если вы сочтете его подходящим, станет вашим помощником. Можете приступать хоть завтра.

— Прошу прощения, Махестре, за меркантильные вопросы, но с моей точки зрения подобная служба должна оплачиваться, не смотря на мои обязанности в силу договора ученика. Я не владею источником дохода в Ринале и не являюсь землевладельцем, и не могу себя обеспечивать в повседневной жизни. Те средства, которыми я владею, являются результатом службы моему народу и использовать их на службе Риналю по крайней мере не честно.

— Сколько вы хотите?

— Во сколько вы обычно оцениваете годичный доход командира отряда колесничих? — спросил Ярослав у присутствующих.

Те переглянулись. Ответил Ласос неуверенно:

— В среднем землевладение получает шестьдесят серебряных долей в год. Это двенадцать — пятнадцать золотых.

— Ну вот, платите мне два золотых в месяц.

После этих слов похоже у Ласоса отлегло от сердца, казначей уверенно взялся за жареную птицу. Ахав не удостоил ответом желание Ярослава, вероятно считая столь незначительный вопрос решенным и недостойным внимания. Все четверо с утра крепко проголодались и усиленно налегли на поглощение съестного. Дальнейший разговор свелся к частным вопросам вооружения и комплектования отряда. Из более серьезного стоит упомянуть вопрос Ярослава относительно поддержания дисциплины в отряде:

— Смею предположить, традиции в отношении дисциплинарных взысканий в армии Риналя и нашей должны разниться? Сомневаюсь, что землевладельцев — гамор можно пороть по прихоти начальников?

— Для подобных наказаний нужны веские основания, — подтвердил Махесте Ахав.

— Различия в способах поддержания дисциплины могут стать непреодолимой преградой для моей службы в армии Риналя. Если приказам не будут подчиняться в силу каких — либо причин, будь то традиции, личная неприязнь, усталость или прихоть, я не смогу выполнять обязанности, и это должно быть отражено в договоре.

— Что вы имеет в виду? — удивился Ахав.

— Следует создать согласованный документ, по которому должны быть расписаны воинские преступления и полагающиеся за них наказания, а также порядок привидения наказания в исполнение. У нас такие договоры зовутся уставом, и я готов за соответствующую невысокую плату подготовить и согласовать устав конницы Риналя. К примеру у нас за пьянство полагаются розги, а за бегство с поля боя — смертная казнь.

— Не думаю, что наши понятия о наказаниях сильно разнятся, — не согласился Тимоном, — за бегство с поля боя — наказание такое, что мало не покажется.

— Прекрасно, Махесте, но за сон на посту, за отступление без приказа, за нападение на командира, за паникерские высказывания, за неподчинение в бою — смертная казнь на месте без суда.

— Без суда? — удивился Ахав.