Александр Анфилатов - Зеркало мира

— Прошу прощения, Дхоу, если вызову ваше неудовольствие сожалением, что ваша племянница наватаро Анна, будущая ученица Академии Риналя и ваша наследница, не смогла оказать нам честь своим присутствием, — произнося эти слова, Тимоном аккуратно, и якобы не заметно пощупал двумя пальцами край подаренной Ярославом ткани — шелкового золотого атласа.

Ярослав ответил, слегка склонив голову и как можно учтивее.

— Прошу прощения, Махесте, моя племянница — ребенок нежного возраста, впечатлительная, очень скромная и стеснительная. Общество взрослых мужчин может оказать неблагоприятное влияние на ее здоровье.

— Абсолютно с вами согласен, Дхоу наватаро, наши разговоры тяжелы для детских ушей, но позвольте тогда посредством вашей милости передать наше почтение уважаемой наватаро Анне и скромные подарки…

Из‑за спины Тимонома вынырнул человек в расшитой золотой тунике с повадками лисы на челе и рулоном материи в руках. Поверх стоял серебряный ларец, вероятно, с женскими украшениями. Невольно взгляд обоих упал на материю этого подарка и сравнение с атласом Ярослава, присутствующим по другую руку от Тимонома говорило не в пользу последней, хорошей, но льняной ткани. Ахав отвел взгляд, но, пользуясь врожденной привычкой, не смутился, коротко бросив:

— Ваш подарок, Дхоу, действительно царский.

Ярослав лишь с легкой улыбкой коротко склонил голову в знак благодарности.

В ответ Тимоном жестом указал на стол, но не уставленный яствами, а другой, свободный.

— Прошу прощения, позвольте поинтересоваться, Дхоу, каковы цели вашего прибытия в Риналь?

Оба они прошли к столу, и Ахав жестом предложил присесть на присутствующие здесь кресла. На столе сразу как по волшебству появились бокалы, наполненные рубиновым вином и хрустальный кувшин.

— Мое посещение Риналя в этот раз, — Ярослав, как бы смутившись, пояснил, — надеюсь, буду часто видеть благословенный город, — связано с торговыми делами. Как вы, наверное, уже знаете, — Ярослав осторожно приподнял свой бокал над столом в ответ на жест Тимонома отведать вина, — Изумрудная долина испытывает недостаток многих товаров, но и многое может предложить взамен…

— Я уже слышал о ваших лошадях, — заметил Ахав, отпивая глоток и ставя бокал обратно на стол. — Неужели правда то, что о них говорят?

— Не знаю, что о них говорят в Ринале, мы еще никому не показывали, разве что их могли видеть на пристани во время разгрузки, — ответил Ярослав, лишь пригубив вино в бокале.

Ахав усмехнулся.

— Я знаю все, что происходит в городе, а разгрузка столь необычного товара и прибытие известного человека, не прошли мимо глаз множества людей. — Тимоном подал знак говорить одному из придворных, что окружали их во время беседы.

В разговор вступил молодой человек в голубой, шитой узором тунике, на бледном лице пробивались редкие молодые волосы бороды и усов.

— По словам бурутийских воинов, участвовавших в битве в Проклятой долине, всадники налетели на них, как ощеренный клыками змей. Копья пробивали человека насквозь вместе со щитом. Кони бросались в воду, и, пользуясь огромным ростом, поднимались прямо на борт кораблей. Бурутийские воины ничего не могли сделать с закованными в железо амритами…

Царедворец закончил, а Тимоном взглянул вопросительно.

Ярослав отвечал медленно с легкой усмешкой:

— Ну..у, долину Проклятой уже никто не называет. Теперь это Изумрудная долина — за великолепие своих лесов. Проклятие снято окончательно и навсегда. Что же касается лошадей и боя, то сейчас бурутийцы будут усиленно врать, стремясь оправдать свой проигрыш какими — то непреодолимыми обстоятельствами.

Несмотря на то, что я привез на продажу не самых лучших коней. Лучшие нам самим нужны. Это самые обычные лошади, просто более крупной и выносливой породы. Действительно, хорошо обученные кони прекрасно себя показали в бою, но на самом деле здесь нет ничего такого, чего не могут сделать ваши всадники.

— А амриты?

— Амриты — просто закованные в броню люди, подобно вашим воинам на хуммах.

Неожиданно вступил в разговор один из придворных, среднего возраста мужчина с надменным голосом и манерами:

— Махесте было бы достойно внимания видеть поединок амрита с хуммой.

Тимоном вскинул брови:

— Действительно, подобные всадники могут составить противников хумме? — и вопросительно взглянул на Ярослава.

— Я конечно благодарен Махесте Тимоному за теплый, радушный прием, но кони — ценный товар и могут быть ранены в подобном поединке, но если кто‑то купит, то может делать со своей собственной все, что пожелает.

— Сколько вы за них просите? — с деланным любопытством поинтересовался Ахав.

Ярослав с готовностью ответил:

— Предполагаю, пятьдесят золотых долей за каждого и десять — за случку от производителей.

Среди присутствующих раздался ропот:

— Дорого… баснословная цена…

Ярослав поднял ладонь, призывая людей к вниманию.

— Это предварительная цена. Я готов торговаться по конкретным сделкам. Лошадей — не так много, их достоинства заметны невооруженным глазом. Когда окрепнут, я на деле докажу их силу и выносливость в сравнении с лучшими лошадьми Риналя.

— Ну, а если я куплю у вас их все оптом? — прервал его Тимоном.

— Продавая по отдельности я получу больше.

— Это ваше право, — согласился правитель.

В этот момент по рядам придворных прошел шепот, и некоторые расступились. В зале появился или точнее влетел, как вихрь, архимаг Анастагор в своих белых развевающихся одеждах и хлоп на стол перед Тимономом пачку бумаг. Взмахнул ладонью, призывая лишнюю публику удалиться. Ярослав сразу заметил, что вольное поведение мага в присутствии правителя говорит о его высоком, доверительном положении при дворе и ему много позволено в отличие от остальных царедворцев. Что впрочем и не удивительно, если учесть вес, который занимает академия в мире и зависимость государства от магов, даже Ярослав вынужден был передавать на обучение сюда близкого человека, ради получения колонией полноценного волшебника, хотя и обремененного вассальными связями с Риналем. При других обстоятельствах он подобного не сделал бы ни под каким предлогом.

Анастагор сразу выпалил, обращаясь в сторону Ярослава:

— Я вас жду в Волшебном утре, а вы, оказывается, здесь, насилу мне доложили. Где моя будущая ученица? — оглянулся, а затем добавил, как бы смущаясь своего тона в присутствии Тимонома, и обозначил легкие поклоны в сторону обоих правителей. — Махесте, Дхоу наватаро.

Ярослав ответил первым:

— Простите меня, уважаемый Анастагор, но посланник Нелей посоветовал мне в первую очередь ехать ко двору Махесте.