Денис Луженский - Сны чужие

Глава десятая

Эки поднимался по тропе медленно. Гораздо медленнее, чем хотел бы, наверное, Кьес-Ко. Он неторопливо шагал по неровному, но довольно широкому каменному карнизу, которого давно уже не касались ноги местных жителей. Шагал и постоянно оглядывался назад, надеясь что произойдет чудо и из-за очередного пройденного им поворота покажется догоняющий своего воспитанника нолк-лан. Когда тропа вывела его к провалу, на дне которого (ох каком неблизком) вовсю бушевала стремительная горная речка, он даже почти обрадовался. Мост обрушился в пропасть уже давно - веревки на прогнивших столбах почти вросли в дерево и посерели от старости. Спасительная горная тропка оказалась западней, но это его сейчас беспокоило мало.

Он сел на большой плоский валун и посмотрел в небо. Там сегодня, как по заказу, не было ни облачка. Хороший денек выдался…

Первым на тропе появился кальир в расцвеченных серо-голубыми пятнами одежде и легких доспехах. Он обескуражено замер на мгновение, увидев спокойно сидящего перед ним юношу. Потом поудобнее перехватил короткое копье, поднял маленький круглый щит и двинулся вперед, настороженный и явно ожидающий какого-нибудь подвоха.

Эки-Ра поднялся ему навстречу и встал, не торопясь хвататься за оружие, как и подобает ученику виша-рукх. Со спокойствием обреченного хальгир наблюдал как вслед за первым "пятнистым" на площадку перед провалом один за другим выходят воины Бьер-Рика. Похоже, жизнь его, так толком и не начавшись, стремительно близилась к закату. Все, что оставалось - достойно встретить этот закат…

- Только не глупи, мальчик, - в голосе кальира прозвучала надежда. Видно Кьес оставил у этих вояк о себе славную память, драться им определенно не хотелось.

- Подойди и возьми меня, - почти приветливо предложил Эки наемнику.

Меч он выхватил, когда до противника оставалась всего пара шагов. Леворучная шисса зло зашипела, рассекая наискось живот воина. Тот не успел парировать - удар оказался для воина слишком быстрым. Праворучный Вурт вышел из ножен легко, как во время учебного боя, и с убийственной точностью хлестнул вскрикнувшего кальира в основание шеи. Крик оборвался. Вспышка и Шрам взяли свою первую жертву.

Эки перепрыгнул через бьющееся в агонии тело, увернулся от нацелившегося в бедро копейного жала, сильно пнул ногой ближайший щит, отбил чужой меч одним клинком, ударил в ответ другим… Еще один из преследователей повалился бездыханными под ноги хальгиру, другой отпрянул назад слишком резко и, не удержав равновесия, с диким воем сорвался в пропасть. Но на каменную площадку выбегали с тропы все новые и новые "пятнистые". Действовали они как-то странно: не бросались сходу в бой, а растекались по площадке, окружая и отжимая юношу к скале; прикрываясь щитами, били в руки и ноги… Он что же, нужен им живым? Ну, тем хуже для них!

Злость придала ему силы. Солдаты попятились от молодого барска, молниеносно двигающегося и беспощадно рубящего с обеих рук. Он не защищался, он нападал - метнулся вперед, отбил удар копья, всадил клинок в щель между щитами, шагнул в образовавшуюся брешь и развернулся на месте, пластая отточенной сталью воздух и живую плоть…

Никогда еще ему не приходилось так драться… Никогда еще он не бился с таким вдохновением, почти отрешенно, на уровне инстинктов и рефлексов, обходя любую защиту своих противников с легкостью многоопытного мастера боя…

Он успел уложить еще двоих, прежде чем на площадку выбежало подкрепление: десяток сэй-горов, во главе со старшиной - коренастым, но очень широкоплечим и длинноруким молодым бойцом. Некоторое время Эки почти на равных сражался сразу с несколькими противниками. Потом он отступил на шаг… Еще на один… Еще… Его прижимали к краю обрыва, теснили медленно, но неуклонно, заставляя пятиться перед лавиной сыплющихся ударов. Одним из ответных выпадов он все же достал бок рослого сэй-гора, но тут же чужой клинок скользнул по левому предплечью, заставляя снова отступить…

Когда атака вдруг прекратилась, он в первый момент растерялся. Сэй-горы отошли на пару шагов и встали, не торопясь снова лезть в драку. Чего они хотят? Забросать его стрелами?… Нет. Просто предводитель отряда решил поговорить с обреченным.

- Брось оружие, парень, - сказал старшина, выступая вперед из строя "пятнистых" бойцов. - Ты бьешься как раненый зверь, но этого мало. Тебе никто не поможет. Ты устал. Ты ранен. Брось оружие, нам не нужна твоя жизнь.

- Подойди и возьми меня, - снова повторил Эки.

- Глупец! Хочешь умереть героем?! А я вот сейчас просто прикажу стрелкам и они прикончат тебя как того бешеного нолк-лана!…

- Силен ты словами сыпать, сэй-гор, - Эки хрипло засмеялся, давясь сжавшей горло болью, и со свистом рассек воздух Шрамом. - Жаль, драться тебя не научили!

- Хочешь поиграть, спирров выкормыш? - коренастый старшина оскалился с веселой злостью. - Ладно, поиграем… Тебя велено доставить живым, про "невредимым" никто ничего не говорил!

Пригнувшись, сэй-гор пошел вперед, оставляя своих воинов у себя за спиной…

- Я должен лечь спать, - это заявление Олега показалось Тане несколько странноватым. Особенно слово "должен".

- Ты не болен?

Он и впрямь выглядел неважно - темные обводы вокруг лихорадочно блестящих глаз, нервно подрагивающие пальцы рук, необычная, даже для Олега, сутулость. Таня еще на пороге подумала что что-то у него не так, а теперь уже в этом не сомневалась.

- Я в порядке, - Олег вымученно улыбнулся. - Немножко устал. И… недоспал вчера.

- Не врешь? - Таня потянулась пощупать ему лоб и он послушно позволил ей это сделать. - Холодный…

По правде сказать, он показался ей даже слишком холодным. Таким, каким не может быть лоб у живого человека… Ее передернуло от возникшей в голове дикой мысли. Какая чушь! Придет же такое!…

- Олежка, может… выпьешь аспирину? - вопрос ей самой показался просто идиотским, но Олег покорно согласился, и она, чувствуя себя последней дурой, сама полезла в его аптечку за лекарством.

Таблетка с бодрым "Пс-с-с-с!" растворилась в стакане воды. Олег тремя большими глотками проглотил "шипучку" и посмотрел на Таню.

- Ну вот, - еще одна насквозь фальшивая улыбка. - Мне уже лучше.

- Врешь, ведь. Ох, врешь.

- Останешься? Я постелю тебе в своей комнате.

Сам он давно уже дневал и ночевал в гостиной, но привычно называл маленькую комнату "своей". Домой Таня сегодня не собиралась и ей оставалось только вздохнуть, соглашаясь.

В сон он на этот раз провалился сразу…

В сон? Правильнее было бы сказать - в кошмар…