Екатерина Гардова - Призрак в подарок (СИ)

— Я сказал «замок»?

— Переговоры, князь, — напомнила ему. — Ну, какая разница, замок или дворец? Мне по барабану, чесслово.

Не успела я договорить, как стены коридора вмиг потемнели, вместо прекрасных светильников и люстр из хрусталя появились обыкновенные факелы, пол утратил ковровые дорожки, а потолок стал ниже. Князь чертыхнулся, а вдалеке послышались крики и визги.

— Это что было?

— Где? — огрызнулся князь, хмуро взирая на изменения его дворца.

— Да здесь и там, — махнула рукой в сторону визгов.

— Потеря контроля… плохо. Ты меня из равновесия выводишь, диверсантка.

— Кто — я? Больно надо…

— Правда, а насколько больно, — заинтересованный взгляд сверкнул и переместился на мои губы, а потом в области груди и застрял.

Появилось острое желание треснуть князю по лбу или прикрыться руками.

— Так, переговоры…отличная идея. Погода на улице замечательная? — прислушался, поцокал языком, все так же не отрывая взгляда от моего декольте, ему там медом что ли намазано? — Отвратительно!

Скосила глаза себе в вырез, что же там такого отвратительного.

— Погода говорю мерзкая…может вернемся в спальню?

— Не вариант. А завтрак?

— Забыл. Исправим.

Не успела прикрыть рот, как меня снова поцеловали, перемещая в… столовую? Огромный очередной зал в готическом стиле, то бишь замковом, ага, посреди огромный стол, весь уставленный едой, двенадцать стульев с высокими резными спинками, и при этом свободных мест еще осталось полно.

— Прошу, — пригласил меня за один конец стола. Отодвинул кресло, дождался когда я сяду, и снова завис за плечом.

— Хорош пялиться, — фыркнула, затыкивая в вырез салфетку.

Позади шумно вздохнули, и отчалили…на другой конец стола. Ого, а мы друг друга вообще услышим?

— Мы одни будем завтракать? — решила уточнить на всякий случай. Вдруг сейчас народ набежит и все вкусненькое расхватает.

— Да. Не хочу тебе аппетит портить, — был мне лаконичный ответ.

А вот слуг было много, все что-то носили, накладывали, наливали и забирали. Не стану вдаваться в тонкости сервиса, только вот после насыщения пришла здравая мысль, что я странно реагирую на перемену места жительства. Без истерик!

— А, скажи-ка, Эдуард, — вытерла рот салфеткой и откинулась на спинку, положив руки на сытый животик, — а ты мне внушения никакие не проводил? А то так хочется поистерить, а не могу.

Мужчина поднял голову, покачал ею, затем поднялся и медленно подошел ко мне. Отодвинул стул и присел. Взял меня за руку, и таким доверительным тоном ответил:

— А тебе вредно истерить. Надо ребеночка беречь. И есть за троих.

— Почему за троих?

— Ну, за двоих, но с запасом.

— Слушай, ты мне зубы не заговаривай, отвечай по существу, было или нет?

— С кем?

— С рыжей…тьфу, я же про внушение хотела спросить…, — покраснела, потупилась, закусив губу.

Чего это я, спрашивается, про рыжую-то вдруг вспомнила? Не все равно что ли?

Князь тихо засмеялся, поцеловал каждый пальчик и ласково так ответил:

— Рыжая в прошлом. А внушение еще с того подвала осталось. Само пройдет. Только истерики я все равно не допущу. Карина, давай жить дружно.

— Леопольд, выходи, подлый трус, — ехидно передразнила, и невольно улыбнулась в ответ. Ибо то, что рыжая в прошлом, меня радует, как это ни странно. — Опять будешь торговаться?

— Нет. Предлагать.

— Что? Руку и сердце, — рассмеялась недоверчиво.

Князь замолчал, пристально следя за выражением на моем лице. Затем вздохнул и разочаровано произнес:

— Вообще-то я не предлагать должен, а просить…но не сейчас.

Мой смех оборвался.

— В смысле… а почему не сейчас?

— А ты согласишься?

Почесала кончик носа, затем нервно дернула за ушко и мотнула отрицательно головой.

— Так и думал. А ничего страшного, мы еще в стадии конфетно-букетной застряли, — снова улыбнулся мне князь, не отпуская ручку.

Я озадачено выгнула бровь.

— Конфеты? Букеты? Что- то не припомню-ю-ю… Эдик, — он поморщился, — первое: расскажи о своем мире, второе: какие у меня права, и что я буду делать в этом замке? Ну, в третьих, только не говори — нет, есть вообще шанс вернуться? И еще, что насчет Ольшанского?

— Не здесь.

Он поднялся, подал мне руку. С сомнением посмотрела на мужчину и вяло поинтересовалась:

— Опять целоваться полезешь?

Князь хмыкнул и потянулся ко мне. Я тут же прикрыла его рот ладошкой.

— А ничего что я не испытываю при этом абсолютно никакого удовольствия? Князь, ты целоваться не умеешь, да?

Отстранился, сердито полоснув по мне взглядом.

— Это клевета. Доказать?

— Ну, думаю, все же лучше тебя научить, — коварно улыбнулась и вцепилась в отвороты сюртука. Резко дернула мужчину на себя, заставляя наклониться, и впилась в его губы своими. Опалило должно быть обоих, затянуло и даже громыхнуло над головой. Вскоре уже стонали, не в состоянии оторваться, прекратить эту сладостную пытку. Нервное покашливание откуда-то со стороны вернуло меня на землю грешную, что я нечаянно прикусила князю язык.

— Фто фы тфофишь?! — прошипел укушенный. Затем резко развернулся, вместе со мною и уставился на каргу.

Я осмотрелась, мысленно застонав. Опять перенес в спальню. Тогда что тут Жанна делает?

— Фево тебе? — зашипел на нее князюшко.

— Ох-ты ж, свет моих очей, — вот где Эдик поднабрался обращений-то, закудахтала та.

— Ну? Снова решила помочь? — не осталась я в долгу. — Шла бы ты, Жаннет, сами справимся.

— Не хами, девонька, старшим, — огрызнулась грымза старая. — Почто, князюшко, обидел мою Мерседес? Не мог ей молодого да сильного подобрать, зачем за немощного выдаешь?

Вот оно что?! Мне тоже стало интересно узнать ответ на этот вопрос. Отстранилась от мужчины и отошла к окну, поглядывая на задумчивого князя. Решил на два фронта трудиться?

— Не подумал, прости, Жануария, — покаянно вздохнул наконец князь, и быстро глянув на меня, четко проговорил. — Есть кандидат. Не старик, но и не юнец, и, судя по прошлым подвигам, на немощного не тянет. Сейчас решу этот вопрос. Я вернусь, — это мне, — пошли, — это бабке и под ручки ее из спальни утащил.

Двери за ним закрылись. Подошла, подергала, — заперто. Вот так дела! Интересно, кого это он решил теперь сосватать рыжей. Ох и не понравился мне его виноватый взгляд. Ждать пришлось не долго. Минут пятнадцать и князь снова в спальне, весь такой светится от счастья. Меня же пробрал озноб.

— И кто сей счастливец? — поинтересовалась, присаживаясь в кресло у камина. Яркие языки огня согревали, дрожь начала отступать.