Виктор Исьемини - Предчувствие весны

Понимал ли супруг, какая цель движет императрицей, трудно сказать, но место, традиционно занимаемое у трона шутом Коклосом, теперь досталось Когеру. Проповедник, одержимый как и Алекиан… пожалуй, даже больше молодого монарха — он один понимал императора, хотя и не всегда мог выразить словами это понимание. Когер умел говорить с простыми людьми, мог зажечь неземной огонь в сердцах, после его проповедей шли на смерть и жертвовали Церкви последнее, но душа Когера была толстой и грубой, как его руки. Для возвышенно мыслящего Алекиана клирик был плохим собеседником. Тем сильней страдал карлик Пол-Гнома, оттертый туповатым увальнем Когером от «братца». Коклос прятался, укрывался в тайных убежищах Валахалла, но зимой, когда все закоулки опустевшего дворца промерзли насквозь, он волей-неволей оказывался в покоях среди придворных, причем предпочитал компанию ее величества. Они с Санеланой стали союзниками. Слов им не требовалось, шут и императрица общались в основном взглядами, кивками и жестами… она верила, что Алекиана можно излечить добротой и терпением, а карлик — нет. Ее величество полагала, что время и мягкая покорность отогреют ледяной дух императора, смягчат, вернут на землю.

Коклос считал, что душа императора потеряна, заблудилась в небесах, замерзла в холодных высях, и никто не в силах ее отогреть… пока не будет разрушена ледяная цепь, опутавшая сердце юного монарха. Молитвы Когера возвратили в Мир лишь тело, душа Алекиана так и не вернулась. Санелана же неустанно молилась о душе мужа.

Роккорт ок-Линвер, старый вояка, так и не стал заменой маршалу, потому, едва погода стала напоминать о будущей весне, капитана услали на восточную границу с большей частью гвардии. Старик должен был проверить, насколько хорошо подготовлены к обороне замки и городки на границе с Гевой, и в дальнейшем командовать расположенными там отрядами. Теперь мысли Алекиана были устремлены к западу, победить Геву в будущем году он уже не надеялся.

Сборы отрядов, уходящих на восток, заняли много времени, Алекиан хотел лично уследить за всем, не надеясь на престарелого капитана. Ок-Линвер был недостаточно сообразителен, но под рукой не оказалось никого лучше. Император подолгу беседовал с капитаном, выспрашивал, как поступит сэр Роккорт в той или иной ситуации, часто оставался недоволен ответами… ему не хватало ок-Икерна, но тот был по-прежнему невменяем.

Алекиан испробовал верное, казалось бы, средство — попросил Когера… верней сказать, велел Когеру молиться за душевное здоровье безумного воина, но на сей раз чудодейственная сила вдохновенного подвижника не сработала, состояние бедняги ок-Икерна не изменилось. Если душа Алекиана вознеслась в небеса, где, согласно церковному учению, расположено гилфингово Блаженство, то душа маршала низринулась, должно быть, в гангмарово Проклятие. Безумец беседовал с теми, кого отправил на верную смерть, старался объяснить, каялся и рыдал. Его не прощали.

Оставалась надежда, что боевого опыта старика ок-Линвера окажется довольно, чтобы заменить полководческий талант. В конце концов, от капитана не требовали выиграть войну — всего лишь устоять, удержать укрепления, если Гева осмелится атаковать. У младшего гевского короля было достаточно дерзости, чтобы решиться на отчаянный шаг, что он доказал в прошлом году.

Гева, Гева… Будто голос свыше велел Алекиану забыть о востоке. Мысли императора неизменно обращались к западу. Если установить в Сантлаке порядок, если привлечь тамошних сеньоров… тогда можно будет собрать огромную армию, перед которой не устоит никто — ни маги, ни некроманты, ни тролли. Сантлакское рыцарство плюс вдохновляющая проповедь Когера — вот оружие, способное повергнуть гевского дракона!

Наконец войско было сформировано, отряды и конвои с оружием стали покидать столицу. Солдаты думали о близкой весне. Что станется, когда сойдут снега? Начнется война? Или нет?

С арьергардом гвардии отправлялся сэр Роккорт. Алекиан вышел во двор, чтобы лично проводить старика.

— Служите верно, бдительно следите за гевцами. Помните, вам предстоит охранять границы Ванета от алчных бесстрашных хищников, — монотонным голосом пробубнил император. — Нам нужен этот год, нам необходимо, чтоб в этом году восточная граница устояла. Поручаем вам, капитан, охрану восточного рубежа.

Ок-Линвер, кряхтя, преклонил колено и поцеловал длинные пальцы императора — мазнул неаккуратно подстриженными усами. Затем, так же кряхтя, с трудом разогнулся и отступил на шаг. Лицо старого воина было бесстрастно, он скрывал недовольство. Маршальский жезл ему теперь не достанется, а он слишком стар, чтобы ждать.

— Мы не забудем верной службы, — добавил Алекиан, — если предстоящая кампания завершится успехом, будут созданы новые графства. И старые воины, вроде вас, получат их в качестве награды. Ступайте, сэр рыцарь, сохраните нам восточные границы.

Капитан еще раз поклонился, при упоминании награды в блеклых глазах возник интерес. Провести остаток жизни в собственном дворце… Граф Роккорт — почему бы и нет? В конце концов, к чему старику воинская карьера? Необременительная служба в провинции даже лучше… Странно, что его императорское величество не заводил таких разговоров прежде.

Когда ок-Линвер, бренча тяжелыми латами, побрел во двор, где оруженосец уже взялся за стремя, чтобы помочь старику сесть в седло, Коклос тихонько подкрался к Санелане, стоявшей в стороне. Подергал императрицу за рукав и, указывая вслед капитану, пропищал:

— Вот образ нашей империи! Дряхлый, едва не разваливается на ходу, но всегда готов взгромоздиться в седло и отправиться сражаться со всем Миром. Как бы ему в самом деле не рассыпаться на гвоздики и заклепки… Вдруг тогда окажется, что под тремя слоями стали нет ничего? Совсем ничего, пустота…

— Ваше императорское величество… Прошу прощения, ваше императорское величество…

Алекиан повернул голову и перевел отсутствующий взгляд на Кенперта из Вортина. Придворный топтался рядом, выжидал случая обратиться к императору.

— Мы слушаем, сэр Вортин.

— Ваше императорское величество, осмелюсь напомнить: посольство Энмара просит аудиенции.

Энмарцы прибыли почти месяц назад, но Алекиану было недосуг их принять. Император занимался подготовкой войск, отправляемых на восточные рубежи, и к тому же хотел показать энмарцам, сколь мало заинтересован в их предложениях. Заносчивые купцы вызывали у императора сложные чувства. С одной стороны, они не были врагами, Совет Негоциантов на редкость щепетильно придерживался нейтралитета, с другой… с другой стороны, Энмар оставался единственным государством на континенте, не вошедшим в империю, даже когда она находилась в зените могущества. Алекиану было странно говорить с людьми, не подчиненными ему на законном основании — не мятежниками, не бунтовщиками, не изменниками. Неправильно, когда люди не подчиняются императору. К тому же они дают убежище беглецам, вроде Фенгима Тильского.