Александр Лайк - Синий, как море

Орбен ехал почти вплотную ко мне по левой стороне, Альба — по правой. Но хитрец-паж, оказывается, избавился от моего сменного коня. Да и от своего тоже. Наш маленький караван пасли демоны. Я повернулся к Альбе и негромко спросил:

— Витязь, отчего вы не доверили своего второго коня союзникам?

Альба тихо рассмеялся.

— Привычка, принц. Не всегда выступаешь в поход отрядом. Да и не хочется мне, чтобы демоны своей вонью отбивали у несчастного животного нюх. Во многих случаях, принц, я полагаюсь на чутье лошадей.

— И они могут помочь? — недоверчиво спросил я.

— Как видите, пока что я жив, — сухо ответил Альба. — Значит, еще не подводили. Чего не скажешь о многих людях. Впрочем, на людей я обычно и не полагаюсь.

На углу квартала стоял человек с факелом. Кажется, Данк позаботился о нас и устроил освещение до ворот. А вот что будет потом? Фонарей по дороге, наверное, развесить не успели?

— Витязь, а как мы будем двигаться в темноте?

Альба откровенно веселился.

— Темноты не обещаю, мой принц. Очень скоро взойдет луна. Она, правда, уже умирает, но осветить нам путь у нее еще хватит силы. Тем более, говорят, луна — добрый знак для детей Лунной Лагуны.

Орбен внимательно посмотрел на меня.

— Ваше сиятельство, а искусством ночного видения вы разве пользоваться не станете?

Ох, тяжко мне!

— Нет, Орбен, не стану, — грустно сказал я и пустил коня быстрее. Вороной вырвался вперед и разговор естественным путем прервался.

Впрочем, сильно разгоняться мне не пришлось. Во-первых, демоны почти сразу стали отставать. А во-вторых, впереди показались ворота. И стража возле них не спала, явно предупрежденная гонцами, а в полном составе сгрудилась с факелами у караулки.

Теперь вперед выехал Орбен.

— Откройте ворота, Синий принц Райдок, Витязь Альба Ранскурт покидают город!

— Пароль! — непреклонно потребовал командир стражников.

Черт! Я забыл порядок слов! То ли синева в янтаре, то ли янтарь в синеве… А вот что сначала?

— Янтарь в Лазури, — спокойно сказал Альба. — Кто на страже?

— Лазурь в Янтаре! — четко отрапортовал командир. — Поднять решетку!

Стражники поднатужились у воротов.

— Доброго пути, ваше сиятельство! И вам удачи, Отважный!

Мы выскользнули из ворот и оказались в абсолютной темноте. Ночь хозяйничала на полуострове. Мы упали в ночь, как в теплую, непроглядно темную воду. Ночь была поздняя, темная и теплая — одна из последних весенних ночей перед наступлением лета. Она приветливо приняла нас, окутала и позволила погрузиться в нее с головой.

На какой-то миг мне показалось, что предыдущая дорога еще не закончилась, что я просто отвлекся и замечтался, что вот сейчас открою глаза — и снова окажусь в своей палатке у костра, снова услышу непревзойденный храп Данка… И Орбен поднесет чашечку кофе…

Но все, что со мной происходило, происходило на самом деле.

Ворота закрылись вслед за нами и отсекли свет факелов. Теперь мы остались с ночью наедине.

— Сейчас глаза привыкнут, мой принц, — деловито сказал Альба. — Не так-то уж тут и темно.

Несомненно, он был прав. Как всегда. Но мне потребовалось немало времени, чтобы освоиться с темнотой, и все это время я покорно следовал за Альбой, а точнее — рядом с ним, ориентируясь только по дыханию его коня и теплу его колена.

Первое, что мне удалось разглядеть во мраке — глаза наших демонов. Я уже привык мысленно называть их «наши». Наши глаза наших демонов тускло светились в ночи, как большие белесовато-зеленые плошки.

Потом слева постепенно проявились контуры скал на фоне неба, а затем и светлая лента дороги явственно прорисовалась меж темных пятен лугов. Тусклые отсветы сзади говорили о том, что в покинутом нами Ранскурте погашены еще не все факелы. А бледное зарево над Тенгальскими горами, на востоке — это, наверное, знак луны.

Альба ехал безмолвно, как призрак. Чем-то он сам сейчас напоминал нечисть — костлявый, тощий, молчаливый Витязь, пришедший неизвестно откуда, словно возникший из ничего, и ведущий меня сквозь ночь в никуда. Я подумал о том, что мне придется провести рядом с ним пять дней пути до Сапфира, и невольно содрогнулся. Молчать пять дней и четыре… четыре с половиной ночи? Ни за что!

— Витязь, — начал я несмело, — может быть, я расскажу вам немного подробнее, что именно со мной произошло?

Альба вздрогнул и поежился. Впечатление было такое, словно я его разбудил. И пробуждение не пришлось ему по вкусу.

— Если вы не возражаете, принц, — голос его действительно был каким-то отстраненным — хриплым и сонным, — я выслушаю вас немного попозже, когда к нам присоединится разъезд. Сейчас мне приходится большую часть внимания уделять происходящему вокруг. Кто-то же должен следить за окрестностями, тем более, в такую тревожную ночь.

— Почему тревожную? — испугался я.

— Что-то происходит сегодня, — рассеянно сказал Альба.

Теперь я понимал: он вовсе не спит. Он просто был чрезвычайно сосредоточен на чем-то другом, настолько сосредоточен, что, казалось, уже не совсем принадлежит этому миру. И мыслями, и чувствами он был не здесь. Недалеко отсюда, но отнюдь не со мной и не с нашим отрядом.

— Что-то ждет в ночи неосторожного путника, — таким же отрешенным голосом продолжал Витязь. — Магия и меч… не понимаю, но угрозу чувствую так же ясно, как ребенок чувствует запах праздничного торта, доносящийся с кухни. Будьте любезны, принц, погодите немного. Как только я смогу передать хотя бы прямое охранное наблюдение другому бойцу, я с радостью вас выслушаю.

— Конечно, я подожду, — покорно отозвался я и стал напряженно вслушиваться и всматриваться в ночь. Конечно, нич-чегошеньки я там не видел и не слышал, но страшно все-таки было. И весьма страшно. Черт бы заел этого Альбу! Конечно, грешно не попугать убогого, но зачем же так сразу и так сильно?

Орбен тоже молчал и вглядывался во тьму. Было тихо. Только копыта негромко ударяли в пыль, мерно сопели демоны и какое-то неистовое насекомое пронзительно сверчало в траве.

А над горной грядой медленно поднялся золотой коготок луны.

Мне даже показалось, что стало совсем светло. Все вокруг виделось, правда, серо-серебряным и словно плыло в неверном свете Владычицы ночи. Но после того ощущения непроглядной темной бездны, что охватило меня сразу после выезда из Ранскурта, лунный свет был, несомненно, сказочной иллюминацией или даже ясным солнышком.

И еще некоторое время мы ехали молча, а страхи мои отступали все дальше и дальше. Я уже откровенно любовался красотами ночного пути, когда мой вороной вдруг тревожно всхрапнул. Тотчас встрепенулся саврасый красавец Альбы — протяжно захрапел и встряхнул пышной лохматой гривой. Задремавший было Орбен вскинулся и, положив руку на меч, вопросительно поглядел на меня. Я, в свою очередь, на Альбу.