Мирей Кальмель - Наследство колдуньи

Она умолкла на полуслове. На лестнице послышался топот нескольких пар ног. Кто-то спускался с верхнего этажа. Аббатиса побледнела как полотно. Она инстинктивно бросилась к двери и открыла ее в тот самый момент, когда на пороге кабинета показалась монахиня, присматривавшая за Жанной де Коммье в ее отсутствие. Аббатисе пришлось отпрыгнуть, иначе монахиня сбила бы ее с ног.

— Что случилось? — спросила она.

— Идемте скорее наверх, матушка! Жанна…

Заметив в нише между окнами барона, на лице которого читалось неудовольствие, монахиня покраснела от смущения. Было ясно, что своим появлением она помешала важному разговору.

— Простите, я не…

Однако настоятельница уже пришла в себя. Решительно выдворив бедняжку в коридор, она закрыла за собой тяжелую дверь кабинета. Не успела она заговорить, как сверху донесся крик, а вслед за ним — стук в запертую дверь.

— Она словно с ума сошла, мадам! — запинаясь, проговорила монахиня.

Сердце аббатисы сжалось, ей стало трудно дышать. И все же она попыталась собрать все свое мужество. В распоряжении у нее были считанные минуты, ведь барон непременно станет ее расспрашивать…

— Что случилось?

— Она стояла у окошка и пела, как обычно, а потом вдруг замолчала и уставилась вниз. А потом набросилась на меня и стала кричать, чтобы ей отдали его назад… — Голос монахини опустился до едва слышного шепота. К тому же сверху снова послышался крик. — Чтобы ей отдали ее лицо!

— Так значит, по твоим словам, ей стало плохо после родов, — заключила сестра Альбранта. Они с Филиппиной уединились в комнате целительницы, чтобы им никто не помешал наговориться всласть. Дочь барона поспешила рассказать ей о недуге Альгонды.

— Да, сестра Альбранта! Малышка родилась чуть раньше срока, она маленькая и худенькая, и без матери, боюсь…

Ком встал у нее в горле, и Филиппина не смогла договорить. Она посмотрела на монахиню умоляющими, полными слез глазами. Альбранта встала со скамейки, подошла к шкафчику, в котором хранились ее настойки и притиранья, и открыла его. Однако ей на глаза не попалось ничего подходящего, и она сокрушенно покачала головой.

— Жизнь в монастыре — увы! — предохраняет нас от недугов такого свойства. Не думаю, что я смогу ей помочь.

За спиной у нее послышались рыдания. Удивленная Альбранта обернулась и увидела, что Филиппина плачет, уронив голову на скрещенные на столе руки. И отчаяние ее совершенно искреннее… Монахиня поспешила к своей подопечной. Она присела на скамейку рядом с девушкой, обняла ее и прижала к себе.

— Ну-ну, успокойся, моя крошечка! Почему ты так убиваешься? Конечно, из твоих писем я поняла, что ты очень привязалась к своей горничной, но я и не думала, что она так тебе дорога… Посмотри-ка на меня! Ну же, Елена! Посмотри на меня!

Филиппина подняла лицо.

— Я не хочу ее потерять, сестра Альбранта! — с трудом выговорила она сквозь слезы.

Лицо Альбранты стало серьезным. Судя по всему, в привязанности Филиппины к служанке было что-то противоестественное. Ее религиозный долг, несомненно, состоял в том, чтобы пресечь подобное непотребство в корне, и все же… Разве в ее силах изменить что-то в этом мире? Разве не вернула она к жизни сира де Монтуазона, который заслуживал быть спасенным куда меньше, чем эта Альгонда, о которой столько хорошего писала ей в своих письмах Филиппина?

— Можно попробовать дать ей эликсира, который я когда-то давала тебе… — услышала она свой голос словно бы со стороны.

Лицо Филиппины просветлело.

— Но прежде мне нужно ее осмотреть, а я не знаю, разрешит ли мне мать-настоятельница уехать с вами.

Филиппина вздохнула. Это единственное — условие грозило расстроить дело. Аббатиса ни за что не даст своего согласия.

— Быть может, вы дадите немного эликсира мне? Время не ждет!

Альбранта встала и заходила по комнате. В голове ее теснились противоречивые мысли. Она полностью доверяла своей воспитаннице, и все же мысль о том, чтобы расстаться с флаконом, была для нее невыносима. Колдунья дала его ей и приказала беречь и никому не отдавать. И все же… Разве не приказала она Альбранте спасти с помощью эликсира Жанну де Коммье и саму Филиппину? Можно ли включить в этот круг людей, с которыми мать и дочь связаны узами любви и дружбы? Но ведь речь сейчас идет о простой служанке… Христианское милосердие, Бог свидетель, было для сестры Альбранты не пустым словом, однако она подумала, что наверняка придет момент, когда эликсиру найдется лучшее применение.

— Прошу вас, сестра Альбранта, помогите мне! — взмолилась Филиппина, которая догадывалась о том, какая внутренняя борьба происходит сейчас в душе монахини.

Сестра Альбранта уже готова была согласиться, когда в дверь постучали. Не дожидаясь приглашения войти, в комнату вбежала монахиня. Сестра Альбранта вздрогнула.

— Что-то случилось, сестра Хильдегарда?

— Меня послала за вами аббатиса. Это касается сами знаете кого. Дело срочное. Возьмите с собой вашу настойку, ту, которая успокаивает.

Альбранта охнула, заломив руки, а потом бросилась к своему шкафчику со снадобьями. Что бы это могло значить? Жанне никогда не приходилось давать макового настоя! Нрав у нее был спокойный и покладистый. И почему это случилось именно сегодня? Неужели к этому как-то причастен Жак де Сассенаж? Сложив несколько

флаконов в полотняный мешочек, монахиня обернулась к Филиппине. Девушка была настолько поглощена собственным страданием, что почти не слышала слов монахини.

— Я скоро вернусь. Дождись меня и перестань плакать, Елена! Я вернусь и дам тебе то, что ты просишь.

— Кто-то заболел? Может, мне пойти с вами и помочь? — поспешно спросила Филиппина, которой совсем не хотелось оставаться в одиночестве.

Альбранта слабо улыбнулась. Лгать… Снова и снова лгать! Сколько лет уже довлеет над ней эта ложь, сколько грехов из-за нее она приняла на свою совесть!

— Ты ее не знаешь. Сестра Жанна прибыла к нам после твоего отъезда. Она подвержена приступам буйства и живет поэтому отшельницей в донжоне. Из сестер успокоить ее могу только я. Потерпи немного! Иногда мы сами не знаем, откуда к нам придет помощь Господня…

И она вышла, оставив Филиппину в раздумье.

Сидония тоже услышала крик. Он казался нечеловеческим. Баронесса де Сассенаж находилась в этот момент в комнате дочерей Жака. Девочки только что вернулись с урока катехизиса и очень обрадовались, увидев свою кузину. Аббатиса уведомила их о скором приезде отца и его решении, и сестры дождаться не могли своего отъезда. Сидония предложила им, не теряя времени, собрать свои вещи. Девочки как раз укладывали платья в сундук, когда услышали крики, да так и застыли на месте.