Наталья Ломаченкова - Феникс. Песнь Первая

Ветар, бережно растиравший в порошок какие-то растения, повернул голову и торопливо подошёл ко мне, помогая. Сразу стало намного легче; сила Знахаря делала своё дело. Бесконечные синяки и ссадины перестали болеть. Извернувшись, я села, с радостью обнаружив у себя за спиной удобный корень, о который можно было опереться.

— Всё-таки надо было выбрать плот, — голос прозвучал хрипло, но всё же достаточно внятно. Ветар неопределённо качнул головой.

— Тебе ещё очень повезло… Течение чересчур быстрое, я бы не успел…

— Кто меня вытащил?… — прошептала я, и тут, точно стрелой разум пронзило понимание. Великая Гармония, ну за что?! Неужели ты считаешь, что мне недостаточно неприятностей и любезно подбрасываешь всё новые и новые? Или столь деликатно намекаешь на то, что нельзя уходить от своих обязанностей, даже если они навязаны тебе против твоей воли?

— Ильназар… Сааль-ри!

Он появился так же незаметно, как и все эльфы. Замер, давая мне возможность осмотреть его с ног до головы, а потом опустился на одно колено и склонил голову. Светлые волосы, ещё мокрые после реки, закрыли лицо.

— Вы звали… госпожа?

Я помедлила перед ответом, пристально разглядывая своего должника.

Он был красив, как красивы все эльфы. Непостоянная, странная прелесть, которая сквозит в каждом жесте, которой уже не досталось людям. Тонкие, изящные руки, глядя на которые никогда не скажешь, что они способны нести смерть. Стройная фигура, почти кошачья грация, отточенные до совершенства движения — движения охотящегося тигра или нежной газели. Белая кожа, неестественного цвета, почти сияющая в темноте. Бледное золото волос и драгоценный изумруд глаз. И этот взгляд завораживает, приковывает, очаровывает, несмотря на всю волю. И невероятно трудно, почти невозможно не поддаваться его магии — а видеть его красоту только оценивающим и холодным разумом беспристрастного стратега и аналитика. Так, быть может смог бы Гарданэр. Так умел Рантиир. Так никогда не смогу я.

Коричневая одежда охотника, хорошо скрывающая обладателя от посторонних глаз. За спиной висит изящный эльфийский лук и колчан со стрелами. На поясе небольшой кинжал с узорной рукоятью. Вся фигура выражает спокойствие и равнодушие, но я чувствую, что за всем этим скрывается напряжение и гнев. Гнев на то, что он должен подчиняться человеку. Гнев на то, что он сам избрал эту участь. Гнев на себя самого.

Я ощущаю это так же ясно, словно эти чувства принадлежат мне самой. Узы крови и Имени. Узы сааль-ри. Ответным порывом налетает раздражение.

— Я благодарю тебя за помощь, Ильназар. Считаешь ли ты свой долг по отношению ко мне выплаченным?

Эльф вздрагивает, словно не ожидая от меня такого вопроса. Гордость и честь вступают в жестокую схватку. Я молча жду. Он поднимает на меня взгляд — в зелёных глазах неуверенность. И немой вопрос, действительно ли я готова отпустить на волю раба. Я невольно вспоминаю о неведомом преступлении и о жестокой каре. Будет ли мой поступок правильным, или я выпущу на свободу убийцу? Которому подарила силу, не имеющую равных в этом мире.

Словно догадавшись о моих сомнениях, Ильназар вторично склоняет голову. Его голос звучит тихо, но уверенно, ладонь накрывает заклеймённое предплечье. Я чуть прикусываю губу, когда по телу проносится огонь силы. Не моей, но и не чужой.

— Я ваш раб, госпожа. До смерти.

Своё слово порой сковывает надёжней любой цепи. Оковы можно разбить, клятву можно обойти. Но изменить своему слову — значит изменить и предать себя самого. Без права на прощение.

— Хорошо, Ильназар, — голос звучит на удивление глухо. Не могу понять сама, рада ли я такому выбору. — Спасибо.

— Это мой долг, госпожа.

— Ладно… — я сворачиваюсь в клубок, пытаясь пристроиться поближе к животворному костру, излучающему приятное тепло. — Я так понимаю, что из моих попыток оставить тебя в Плавающем городе ничего не вышло. Но ведь Владыка обещал мне…

Эльф прямо взглянул на меня.

— Когда ваша жизнь в опасности, мне не нужны порталы. Узы сааль-ри сами привели меня туда, где мне нужно было быть. И этого изменить не смог бы даже Владыка.

— Я прошу прощения, за то что вмешиваюсь в вашу беседу, — с заметным сарказмом произнёс Ветар, до этого момента молча колдовавший над очередным снадобьем. — Но может кто-нибудь всё же соизволит объяснить мне, что тут происходит?

Я несколько смущённо покосилась на Ильназара, по лицу которого скользнула тень недовольства. Не хотелось мне впутывать в это дело ещё и принца, но разумеется, милейшая судьба не позволила мне этого сделать. Как всегда — пора бы уже привыкнуть.

Теперь только собраться с духом и произнести:

— Ильназар мой сааль-ри.

Так просто, верно?

В глазах Ветара не отразилось ровным счётом никаких эмоций, кроме раздражённого недоумения. Я поторопилась объяснить. Цитата из ненавистного Альманаха, который когда-то давно непутёвой ученице требовалось заучить наизусть, сама собой всплыла в памяти. Весьма кстати, потому что своими словами растолковать смысл древнего постулата было затруднительно.

— Сааль-ри обозначает "Связанный кровью". Это тот, кто приносит вассальную присягу-клятву, скрепляя её кровью сюзерена и его истинным Именем. Изменить или предать невозможно, ибо клятва накладывает клеймо Верности, снять которое может лишь сам господин. Фактически, сааль-ри становится кем-то вроде…

Я замялась, мучительно пытаясь подобрать какое-нибудь слово, которое бы позволило смягчить жёсткую и унизительную формулировку, но Ильназар закончил сам:

— Кем-то вроде раба.

И опять острым ножом полоснула чужая ярость. Из груди вырвался прерывистый выдох. Я помнила, что такая кристально-чёткая связь между сааль-ри и Принявшим клятву бывает только первые тринадцать дней, и это немного утешало. Но всё равно, в том, что я теперь две недели буду ловить на себе отголоски ненависти, приятного было мало.

Мой взгляд скрестился с неожиданно сухим взглядом Ветара. Я даже передёрнулась. С чего бы это такая недоброжелательность? Всё же обошлось… даже реку ухитрились переплыть…

— А теперь, солнце моё, не будешь ли ты так любезна поведать мне всю предысторию, — едко проговорил принц.

Ильназар плавно поднялся на ноги. Мокрые волосы рассыпались по плечам. Глаза прямо-таки излучали злобу. Демон, если он не сумеет сдержаться, то вся сила выплеснется наружу, и тогда даже мне страшно представить, что может произойти… Мой опрометчивый поступок привёл к тому, что сааль-ри принял в себя часть моей сущности, и его мощь увеличилась в несколько раз. Приняв клятву, я наградила Ильназара таким потенциалом, которому теоретически не было равных в Сальхаре. Ну, Владыку я не считаю, ибо он прямой потомок Поющих. И теперь…