Тэд Уильямс - Грязные улицы Небес

— Знаешь что, маленький ангел?

Его громкий голос давил на меня со всех сторон. Он даже заглушал пульсацию крови в моих венах.

— Я не верю в твою историю. Вряд ли ты позаботился о мерах предосторожности. Как я понимаю, ты любишь импровизировать. Ты пришел ко мне без всякой поддержки — сам по себе. И твоя смерть будет такой же. Никто не поможет тебе.

Он протянул ко мне руку. Я не мог пошевелиться. Через громкий шум в артериях я слышал, как охранники барабанили в дверь приемного офиса. Затем они вломились в комнату секретарши, но остались за гранью клубящейся тьмы. Я видел перед собой только триумфальный и ужасающий лик Элигора.

Глава 14

ДРУЗЬЯ В НЕОБЫЧНЫХ МЕСТАХ

Длинные ледяные пальцы великого князя сжали мой подбородок. Кто-то вновь хотел раскрошить Бобби Доллара, как кусочек черствого хлеба, и на этот раз я уже не мог сопротивляться. Глава «Кредитов Валда» поднял меня вверх на вытянутой руке. Мои ноги судорожно дергались в нескольких дюймах от пола. Шея ощущалась мягкой и пожеванной ириской. Однако я решил не опускаться до мольбы.

— Ну, давай, урод! — крикнул я.

Так как его хватка мешала мне формулировать слова, фраза прозвучала невнятно: Нудауо!

— Убей меня! (Убмя!)

— Обязательно. Но не так быстро.

Он улыбнулся. За его губами чернели острые шипы, ничуть не походившие на зубы.

— Сначала я позову пару крепких нергалисов с их крючками и паяльниками. Когда они поработают с твоими нервными окончаниями, мы узнаем, кто ты такой и почему тебе приказали шантажировать меня враньем об Обществе волхвов.

Все еще раскачивая меня в воздухе, как пойманную призовую форель, Элигор притушил свое сияние и сжался до обычных человеческих размеров. Теперь он снова выглядел как Кеннет Валд, хотя его глаза по-прежнему оставались козлиными — гнойно-желтыми, с горизонтальными полосками зрачков. Похоже, я действительно влип в плохую ситуацию. Великий герцог Элигор не мог равняться с Сатаной, однако он принадлежал к дворянскому сословию и, соответственно, обладал огромной властью и необычными способностями. Инфернальные демоны не признавали строгих иерархических правил, но мне не следовало обманывать себя — Элигор являлся членом звездной команды, а я просто грел лавочку для запасных игроков.

Демонический герцог взмахнул свободной рукой, и дверь его кабинета открылась. Скосив глаза, я увидел полдюжины охранников, одетых как коммандос из группы спецназа. Они гурьбой ввалились в помещение. Какой-то парень, напуганный внезапно распахнувшейся дверью, выпустил в потолок оглушительную очередь из М4. На нас посыпались куски бетона и лепнины. Через несколько секунд охранники поднялись на ноги и окружили меня плотным кольцом. По идее, в этом не было необходимости. Я по-прежнему беспомощно висел в воздухе и никому не угрожал, кроме моих брюк и пока еще сухого нижнего белья.

В кабинет вбежало несколько вооруженных людей в штатском. Их предводитель держал в одной руке автомат, а в другой телефон. Это был Реворуб.

— Босс, — крикнул он. — Простите, я хотел сказать Ваша светлость… У нас проблема!

— Да, я вижу ее перед собой, — ответил Элигор, встряхнув меня, словно тряпичную куклу.

Клянусь, я услышал, как мои шейные позвонки затрещали, будто попкорн.

— Я хочу, чтобы ты привел ко мне нескольких шахр-е сактех — тех мерзких ублюдков, которым нравится играть с иголками и огнем. Нам нужно выяснить, кто послал сюда эту маленькую крылатую крысу.

— О, дьявол! — произнес Реворуб. — Я знаю его.

Он протиснулся сквозь кольцо охранников и, встав на цыпочки, посмотрел мне в лицо. Полюбовавшись тем, как я корчился в железной хватке Элигора, Реворуб оскалил зубы и высунул длинный язык.

— Это Бобби Доллар. Я встречал его пару раз. Он один из ангельских адвокатов.

Судя по злой ухмылке, он вспомнил не только мое имя, но и то, как я давил коленом на его глотку. Мне удалось склонить голову набок и плюнуть ему в лицо. Я надеялся, что он разозлится и, забыв о боссе, выпустит в меня всю обойму М4. (В такой ситуации было лучше умереть, чем ждать какую-то альтернативу.) Но хотя моя слюна стекала по его щеке, Реворуб был вынужден отступить назад. Дело в том, что в этот момент Элигор взревел, как раненый лев, и швырнул меня на пол.

— Бобби Доллар? — прорычал великий князь. — Ты хочешь сказать, что это Долориэль? Тот маленький сводник, который украл мой лучший артефакт?

Мне казалось, что меня опускали в отхожую яму. Значит, тот предмет, которым я предположительно обладал (учите, предположительно!), принадлежал Великому герцогу Ада? Тому самому архидемону, поднимавшему меня в воздухе, как крохотного хомячка? Черт! А ведь он, еще не зная моего имени, обещал напустить на меня каких-то ближневосточных демонов-садистов. Просто адски замечательно!

— Скажи, куда ты его спрятал! Говори, подонок!

Элигор наклонился и рывком поднял меня на ноги. На этот раз он сжимал Мои предплечья и смотрел мне в глаза. От этого демона пахло лучше, чем от Реворуба, но за черными прорезями его зрачков я видел бесконечную бездну, обжигавшую мое сердце нестерпимым холодом. Элигор не был единственным великим князем. Я слышал еще о нескольких, и все они считались чудовищно опасными существами. В данной ситуации я походил на глупца, набросившегося в кабаке на незнакомого человека, который случайно оказался мировым чемпионом по боксу в тяжелом весе.

— Если ты расскажешь мне правду, — произнес Элигор, — я просто сдеру кожу с твоего лица и посажу тебя на цепь у своего стола. Ты даже сможешь жить какое-то время.

— Давай, я верну тебе эту штуку. Клянусь, она мне не нужна. Только сначала отпусти меня. Иначе ты ни черта не получишь.

— Я получу от тебя все, что захочу, крылатый прыщик!

От ярости князь с трудом сохранял облик Кеннета Валда: его лицо бугрилось, как будто плоть начинала плавиться от сильного перегрева. Нечто подобное можно почувствовать при взрыве ядерной электростанции — вы сидите в операционном зале и очарованно наблюдаете за катастрофой, которая случается раз в жизни; и вам уже ясно, что это событие станет последним вашим переживанием.

— Сначала я выжму из тебя пот и мочу, — взревел демон. — Потом кровь и дерьмо! Потоки крови и дерьма! Каждая клетка твоего тела превратится в жидкость и вытечет на пол моей туалетной комнаты.

Он сбил меня с ног. Я сильно ударился боком о стол, но мне удалось подняться на колени. Умри с гордо поднятой головой, сказал я себе. (Не спрашивайте, откуда взялась эта фраза — пришла и пришла.)