Ева Софман - Та, что гуляет сама по себе

— Мне совсем не тяжело, сын мой.

— Да нет, сидите, сидите, вам отдохнуть надо…

— Нет, сын мой, мне совершенно не тяжело!

Гаст сгорбился и тоскливо вздохнул, гипнотизируя пергамент — видимо, порыв экстремального вдохновения успел иссякнуть.

"…от верной погибели и погружения во мрак Аллигран спас Ликбер Великий.

Ликбер Великий был величайшим волшебником всех времён. Именно он основал Адамантскую Школу, славную мудростью своих выпускников и абсолютным неприятием ими тёмных искусств — в отличие от учеников Школы Камнестольнской. Некоторые утверждают, что Ликбер был не волшебником даже, а вторым Чудотворцем, а некоторые пытаются доказать, что под видом Ликбера к нам пришла никто иная, как Кристаль, только в ином обличье. Как бы там ни было, именно Ликбер воззвал к людям с просьбой прекратить распри и избрать того, что будет главой и судьёй над ними — Верховного Короля. И когда люди вняли его мольбам, избрав королём Ардерена Бьорка, именно Ликбер отправился по ту сторону реальности, встретившись лицом к лицу с Драконом, страшнейшим демоном Нижнемирья, самим злом в материальной оболочке, и запечатал проход между мирами ценой собственной жизни. Так закончилась Великая Тьма, и…"

— Святой отец, — вдруг заявил Гаст, — я каюсь, что ничего не учил. Да, и я искренне раскаиваюсь. Поэтому давайте сделаем так: вы мне зададите любую тему, а я напишу вам сочинение на два, нет, на три свитка!

Дэй ухмыльнулся:

— Хочешь сказать "кто-нибудь напишет за меня сочинение, а я сдам его вам".

— Нет-нет, святой отец, чесслово, я сам всё напишу!

— А что же тебе здесь не пишется, сын мой?

— Ну, святой отец, я же не готов, мне надо покопаться в книгах, всё такое…

Пастырь искренне задумался.

Перед отцом Дармиори трепетала вся деревня. Но и у самых великих и ужасных бывают слабые места. И у пастыря таким местом был его племянник.

В девичестве госпожа Онван была Дармиори-лэн. Её старший брат долго причитал, что сестра не возжелала последовать его примеру и посвятить жизнь служению Богине, но потом всё же пришёл к выводу, что семья и ребёнок — это тоже, в общем-то, неплохо.

И сам ребёнок об этом прекрасно знал.

— Ладно, иди, — неожиданно изрёк дэй.

Гаст, подскочив от радости, мгновенно сгрёб немногочисленный скарб в сумку. Таша грустно повертела перо в пальцах — мда, предстоит ей работёнка…

— Но на следующем уроке изложишь мне содержание своего сочинения, — непринуждённо продолжил пастырь.

Гаст медленно обернулся:

— Изложу содержание?..

— Тезисно. Но довольно-таки подробно. И под моим неусыпным наблюдением, конечно же.

От обиды парень чуть воздухом не поперхнулся:

— Это… это…

— Всего хорошего, Гаст.

— Это нечестно!!!

— Честно, честно, — торжественно заверил его дэй. — Сам вызвался, сын мой.

Несчастная мина Гаста заставила бы возрыдать самого чёрствого зрителя.

"…так закончилась Вторая эпоха Аллиграна.

Третья эпоха длится по сей день, и было в ней всякое, — войны Провинций за территории и сферы влияния, объединение королевств людей, гномов и альвов в единое Королевство, существующее по сей день, свержение династии Бьорков и пришествие на престол Шейлиреара Дарфула, — однако все историки сходятся во мнении, что это — самая мирная и благостная эпоха для жителей нашего Королевства".

Проводив вглядом Гаста, бредущего вперёд с обречённостью человека, которого за дверным косяком ждёт топор палача, Таша украдкой улыбнулась.

Всё-таки неплохо порой быть оболтусом.

Без них ведь далеко не так весело…

Просыпаться от крепкого здорового сна — всегда занятие малоприятное.

Особенно когда в качестве стимула к скорейшему пробуждению тебе радостно выплескивают на лицо добрую фляжку ледяной воды.

— ДЖЕМИ, четвертую когда-нибудь!!! — Таша судорожно подскочила и, жмурясь, отфыркиваясь, затрясла головой — только капли во все стороны с кончиков светлых волос.

— А как ты поняла, что это я? Ты же даже глаз не открыла! — тот озадаченно завинчивал крышку. Фляги. Таки не ошиблась.

— А кто ещё до такого додумается? Не Арон же у нас болезный… с садистическими наклонностями, — Таша, разомкнув упорно сопротивляющиеся веки, сощурилась на белое золото солнечного света. Светило величаво приподнималось над горизонтом, заливая Долину текучими, из розоватого постепенно обращающимися в жёлтый лучами.

— Святой отец велел тебя разбудить, я и разбудил. Я не виноват, что некоторые дрыхнут, как совы, — нет, он ещё и обиделся!

— С чего в такую рань?

— Учитывая, — откликнулся Арон, с шёлковым шелестом выступая из расселины, — что ночевать нам придётся не в трактире, а столкновение с мортами на открытой местности может приобрести самые печальные последствия — до наступления темноты мы должны пересечь Аларет.

— Пересечь? Заче… Ах, да, текущая вода!

Великая Река Аларет бурным ручьём стекала с гор, извилистой ленточкой пересекая Долину с востока на запад, по мере своего продвижения к озеру Дэланин обращаясь в широченную реку. Озеро раскинулось в центре Долины, ровнёхонько на границе Равнинной и Заречной — последняя, собственно, и названием своим была обязана именно Аларету.

Пару веков две Провинции спорили, кому всё-таки принадлежит озеро, а потом ничтоже сумняшеся поделили Дэланин на две равные части… Хотя ксаш с ним, с Дэланином — он далеко, а им, — если повезёт, — до конца дня предстоит пересекать быстрый ещё Аларет и наслаждаться всеми прелестями Заболотья.

Тракт проходил ближе к западной окраине гор, оставляя в стороне как Аларет, так и Дэланин: переправляться через озеро долго, а через реку, шириной озеру почти не уступающую да весной имеющую дурную привычку разливаться — опасно. Хотя летом-осенью паромщики неплохо зарабатывали на тех, кто держит путь не в стольные грады, а в мелкие восточные городишки. В этих случаях огибать озеро по Тракту значило делать порядочный крюк.

— То есть… до темноты мы должны пересечь всю Заречную?

— И найти безопасное место для ночлега.

Таша потянулась, зевнула, мстительно щёлкнув зубами у самых кончиков пальцев клюющего носом Джеми. Широко улыбнулась его перекошенной физиономии и удалилась в ущелье совершать священнодейственные утренние процедуры — за пришедшимися как нельзя кстати занавесями плюща, пропев напоследок "кто заглянет, пока не выйду, останется без глаза".

Позавтракав прихваченным накануне из таверны хлебом с солониной, компания наполнила фляжки родниковой водой и, не отгрызая лишних минут у драгоценного дня, отправилась в путь-дорогу.