Ева Софман - Та, что гуляет сама по себе

— У нас самостоятельная работа?

— Да, Гаст, — расцвёл улыбкой пастырь.

— Ксаш, — простонал его племянник.

— Садись, сын мой, садись, — скривившись, посоветовал дэй. — Всё равно никуда не денешься.

Плюхнув сумку на ближайший стол, Гаст стал с превеликим усердием в ней рыться.

— Я забыл свою тетрадь, святой отец, — наконец сообщил он.

— Ничего, сын мой, я приготовил пергамент.

— Святой отец, и учебник…

— Сын мой, у меня есть копии вопросов.

— И письменные принадлежности, святой отец!

— Я дам тебе чернила, перо и промокательную бумагу, сын мой.

Гаст издал вздох осуждённого на казнь — и извлёк из сумки вначале тетрадь, затем книгу Корглари, а потом и чернильницу-непроливайку с пером и промокашкой.

— Что, нашлись…

— …всё-таки? — не утерпели близняшки Зормари.

— Да, завалились там, — безмятежно ответил Гаст, зорко оглядывая класс. — Святой отец, а моё место заняли…

— Да, сын мой, ты опоздал, и потому я решил, что сегодня твою парту вполне может занять Кайя, дабы ей лучше видеть.

— Но, святой отец… я так привык к этой парте…

— Сын мой, пойми наконец, — отец Дармиори сострадательно побарабанил пальцами по столешнице, — рано или поздно настанет такой момент, когда ты не сможешь быть рядом с Ташей.

— А почему?

— Гаст, тебе уже шестнадцать. Окончание школы не за горами, и…

— Хотите сказать, на экзамене мы все будем сами по себе? Ну так это не беда, святой отец, — лучезарно улыбнулся парень, — составим парты вместе и сделаем один огромный стол!

— И будет у нас королева Фаргори…

— …и Неучи Овального Стола! — осмелились захихикать близняшки.

— Довольно, — ладонь пастыря звонко легла на стол. — Приступайте.

Улыбки с лиц учеников сползли разом. Миг спустя класс уже огласило многоголосое поскрёбывание перьев по пергаменту.

Порой голос пастыря имел воистину чудотворную силу…

Таша куснула кончик пера. Взглянула в окно, где осенний ветер гнал по брусчатому двору цветных бабочек пёстрых листьев, взмывавших к деревянным куполам: Прадмунтская школа расположилась в боковой пристройке при церкви. Покосилась на мирного, как сытый упырь, пастыря, листающего журнал. Опустила взгляд в книгу.

"Перечислите основные эпохи Аллиграна и события, от которых начало этих эпох ведётся". Повезло с вопросом, ничего не скажешь. Хм… думается, против развёрнутых ответов отец Дармиори возражать не будет…

"Историки выделяют три основные эпохи. Первая идёт от сотворения мира, в те времена, когда Аллигран принадлежал Перворожденным альвам. Она же включает в себя прибытие из-за моря людей и начало их освоения Долины, и уход альвов в заповедные леса, что предоставило Долину во владение этим самым людям, — варварам, язычникам, стоящим на нижних ступенях развития, — и нечисти, безнаказанно хозяйничающей на её просторах. Кончается же Первая эпоха пришествием Кристали Чудотворной.

Кристаль Чудотворная явилась из ниоткуда на заре человечества. Она была первым…"

Класс огласил короткий звук — мелодичный жалобный звон, точно кто струны лютни задел.

— Гаст, отдай мне своё зеркало, — не поднимая взгляда, произнёс дэй.

— Почему сразу я? — в тёмных глазах Гаста светилось донельзя искреннее возмущение. — Нет у меня никаких зеркал!

— Сын мой, дал сюда зеркало быстро.

— Да нету у меня, нету, — Гаст патетически вывернул карманы штанов, — вот, хотите, пощупайте!

Дэй, наконец оторвавшись от журнала, внимательно взглянул на племянника.

А затем очень тихо и очень мягко произнёс:

— Гаст…

Парень, поёжившись, поднялся из-за парты, подошёл к учительскому столу и звякнул о дерево выуженным откуда-то двусторонним зеркальцем.

— И чтобы больше я зеркал на уроке не видел и не слышал, — бросил дэй ему в спину, — не то лишу тебя этого удовольствия на всю оставшуюся жизнь.

— Это как же, интересно, — буркнул Гаст, кидая на Ташу до щенячьего обиженный взгляд. Девушка виновато заёрзала — но, в конце концов, она же не обязана всё время держать зеркальце при себе, тем более что уже не чаяла Гаста сегодня увидеть! Мог бы хоть шепнуть, чтоб из сумки достала…

— Как же, говоришь? — пастырь, откинувшись на спинку стула, задумчиво погрыз перо. — Как же давно я не общался с твоим отцом, Гаст! Как не хватает мне наших с ним ежевечерних встреч! Как хочу я наконец поговорить с ним вдоволь! Как хочу я ему сказать, что Гаст на уроках…

— Не надо, святой отец, я понял, — поспешно заявил Гаст — строча на своём пергаменте что-то с таким энтузиазмом, что даже нос чернилами забрызгал.

Таша, вздохнув, уткнулась в тетрадь. "Первым Чудотворцем"… "Первым" или "первым и последним"? Как посмотреть и кого послушать… Хотя не стоит забывать, что имеешь дело с отцом Дармиори.

"…и последним Чудотворцем. Людям, пребывающим во тьме невежества и страха, Кристаль дала цифры, письменность и, кроме того, величайший дар Богини — магию. Раз в год среди избранных ею она проводила Волшбное Крещение, и люди, коих она окрестила и в лоб поцеловала, обретали Дар. Кристаль поведала людям о Пресветлой и Лукавой, и основала церковь, дабы люди могли служить ниспославшей её. И как пришла однажды из ниоткуда, так в один день и ушла в неизвестность, оставив щедрые дары свои, Святые Заповеди, Священное Писание и избранных ею — магов, которые были призваны облегчить жизнь рода людского. С этого и началась Вторая эпоха.

Вторая эпоха длилась тысячу лет, и большинство летописей о ней было утрачено в результате событий Тёмного Времени, но предполагают, что эпоха эта была кровопролитной и мрачной. Поначалу люди жили в мире, но затем стали забывать заветы Кристали и начали борьбу за власть — ведь не было верховного правителя, который мог положить конец распрям князей. Заканчивается вторая эпоха Великой Тьмой, или Тёмным Временем — временем, когда ткань реальности, разграничивающая наш мир и миры Потусторонние, истончилась и в Долину стали прорываться твари из преисподней (или, как предпочитают говорить маги, демоны из Нижнемирья). Однако…"

В приоткрывшуюся дверь кто-то воровато заглянул. Нашарил взглядом одного из учеников, поманил пальцем и поспешил скрыться в коридорном сумраке.

— Святой отец, — бодро вскинул руку Гаст, — можно выйти?

— Нет.

— Ну… я… в тайную комнату!

Пастырь ласково взглянул на него:

— Сын мой, а я ведь могу тебя до этой комнаты и проводить…

— Да нет, святой отец, что вы, не утруждайтесь, я сам дойду.

— Мне совсем не тяжело, сын мой.

— Да нет, сидите, сидите, вам отдохнуть надо…