Под "крылом" Феникса - Дмитрий Дмитриев

Едва остриё чимкана перестало касаться заветного места, пленник попробовал сопротивляться, справедливо полагая, что лучше смерть, чем позор. Но против Ван-Ё он был совершенно беспомощен, и его бесплодная попытка не увенчалась успехом.

Тем временем во дворе раздался тяжёлый топот ног звяканье доспехов. Громкий стук в дверь, разбудил обитателей первого этажа дома. Свет факелов осветил двор и постройки. Это прибыл отряд Тайных Стражей во главе с Сюмангом. Он велел взять под стражу всех, кто находился в доме, включая рабов, и немедленно доставить их в одну из ближайших городских тюрем. Вызванная полусотня Железных Ястребов отконвоировала задержанных, а Сюманг со своими подчинёнными остался проводить обыск.

Осматривая комнату, в которой пировали кливуты и наёмный убийца, Ван-Ё заметил, как на полу под столом что-то блеснуло. Он наклонился и поднял с пола странный оберег в виде восьмиконечной звезды. В середине было шестиугольное отверстие, а по краям шли мелкие, как у пилы зубчики. Сама вещица была целиком изготовлена из гамелита, и стоила целое состояние.

Ван-Ё догадался, что это был тот самый чародейский оберег, на который так надеялся неудачливый убийца. Сначала он хотел показать его Химчену, но потом какое-то внезапное чувство заставило спрятать оберег в потайной карман. После этого он, как ни в чём небывало, принялся продолжать обыск.

Глава 17

По совету Чже Шена, обряд коронации и вступления на престол И-Лунг назначил на двадцать первый день своего пребывания в Алом дворце. При этом особым указом были обязаны присутствовать все наместники, князья и военачальники войск из уделов с выделенными для торжественного обряда частями. Этот ловкий ход давал возможность не только выявить противников И-Лунга среди властьпредержащих, но и укрепить колеблющихся и сомневающихся.

Кроме того, проведение обряда вступления на престол должно успокоить столичных крючкотворов и судей, придающих большое внимание законности, а также показать, что Чже Шен готов выполнять свои данные им обещания. К тому же, коронация И-Лунга должна была выбить почву из-под ног Учжуна и его сторонников. Да и не только у них.

Чже Шен не знал, как ему поступить с сидящим взаперти самым младшим из отпрысков Лин Ту-Линга – Каджей. Удавить? Но несмотря на то, что его мать была простой рабыней-наложницей, Каджа всё-таки был родным сыном покойного повелителя. И даже у него в Дацине нашлись свои сторонники. Да и ещё как на это посмотрят жрицы-Посвящённые Феникса?

Хотя сила была на его стороне, Чже Шену не хотелось слишком обострять отношения с жрицами-Посвящёнными. Ибо даже Братство Богини, несмотря на всё своё могущество, опасалось выступить против них. Нет, судьбу самого младшего отпрыска Лин Ту-Линга, должен был решить сам И-Лунг, после своего воцарения на троне государей Ченжера.

Известие о том, что Тайной Страже удалось предотвратить убийство И-Лунга, заставило Чже Шена поторопиться с возведением на нефритовый трон своего ставленника. Сам юнгарх, уже ощущавший себя полновластным государем, а ныне напуганный до полусмерти, отсиживался во внутренних покоях Алого дворца. Несмотря на то, что число охраны увеличили вдвое, И-Лунг не считал себя в полной безопасности. Конечно, куда уютнее он чувствовал себя в Летнем дворце, где ему был известен каждый закоулок. Однако положение требовало его присутствия на Совете Империи.

Захваченным живыми заговорщикам, к сожалению, не удалось дожить до показательной казни. Они скончались от пыток во время допросов. Все остальные, невинные и виноватые, были преданы мучительной казни по указу И-Лунга на площади перед Дворцом Верховного Правосудия. Их участь должна была послужить уроком тем, кто посмеет сопротивляться воле будущего повелителя.

За день до назначенного срока, в столицу стали прибывать приглашённые на церемонию многочисленные гости. Кроме того, Чже Шен распорядился пригласить всех мало-мальски обладающих властью начальников и судей. Специальные гонцы из имперского Приказа под расписку вручали официальные уведомления каждому приглашённому.

Несколько десятков влиятельных и богатых землевладельцев также прибыли из удельных округов на торжество, дабы засвидетельствовать своё почтение новому владыке. Их одеяния не уступали столичным, а сопровождавшая этих кливутов свита, по блеску не уступала челяди столичной знати. Держались они независимо и не лебезили перед каждым встречным сановником.

Только теперь, глядя из окон Алого дворца, на прибывших, И-Лунг начал понимать, почему столичные чиновники так не любят удельных вельмож и богатеев. Он решил принимать каждого из них отдельно, сообразуясь со сведениями, полученных от своего наставника Чже Шена. Их требовалось обласкать и привлечь на свою сторону.

На следующий день, все прибывшие на торжество, с самого утра поспешили прибыть во дворец до начала церемонии, чтобы успеть представиться будущему владыке Ченжера. И-Лунг вышел к ним, незадолго до начала церемонии, в окружении своих ближайших сподвижников и двух жрецов бога Синьду. По бокам и позади него расположились Железные Ястребы в полном вооружении и в парадных доспехах.

Сам И-Лунг был одет в дорогой панцирь, наплечники которого были изготовлены из сплава закалённого железа и гамелита. Поверх панциря был накинут чёрный шелковый плащ, расшитый золотыми фениксами. На его голове красовался полукруглый шлем-шишак с низким гребнем и пластинчатым назатыльником, также сделанный целиком из сплава тайгетской стали и гамелита, украшенный золотой насечкой. На ногах будущего государя красовались сандалии из кожи носорога с подкладкой, подошвы которых были подбиты стальными шипами.

Жрецы, составляющие клир, в торжественных облачениях собрались на широких ступенях, где перед дверьми храма совершалась церемония освящения трона. Раньше владыки Ченжера принимали корону из рук лучшего военачальника империи как знак единения с народом-воином. Но, по мере того как набирали силы священнослужители и чиновники, армия постепенно уступила им своё место. Сто тридцать лет назад, прадед И-Лунга впервые принял корону из рук жрицы-Посвящённой Феникса.

Собравшиеся ожидали скорого появления будущего владыки, но И-Лунга всё ещё не было видно. Он со свитой должен был выйти из Алого дворца, пересечь дворцовую площадь и только потом приблизиться к ступеням храма, где был установлен доставленный