Татьяна Минасян - Не такие, как все

— Тимофей! — негромко позвал Борис, оборачиваясь. — Ты здесь?

— Да, я здесь, — из-за стоящего в углу кресла показалась голова хозяина дома. Он оперся руками на спинку этого кресла и выпрямился во весь рост. И хотя голос его продолжал звучать напряженно, Борис почувствовал, как запах адреналина вокруг него рассеивается и слабеет. Чего бы его товарищ по стае ни боялся до этого, теперь он неожиданно успокоился.

— Прости, у меня не было другого выхода, — покаянно забормотал Дымков, удивляясь про себя, что Тимофей так сильно перепугался из-за его непрошенного вторжения. В конце концов, ведь он без труда смог бы справиться даже с несколькими грабителями!

— Я понимаю, — упавшим голосом отозвался Тимофей. — Давай уже, не тяни, делай, что собирался.

Дымков не сразу понял, что он имеет в виду. А когда понял, почувствовал, что не находит слов для ответа и молча вытаращился на Тимофея широко раскрытыми от изумления глазами.

— Не тяни, — повторил тот обреченно, но уже совсем спокойно. — Я не буду сопротивляться.

— Тимофей… — с трудом выговорил Борис, закипая от возмущения. — Ты… Я даже не знаю… Ты полный придурок, вот ты кто, если мог хоть на минуту такое обо мне подумать!!!

— А для чего же тогда ты сюда ночью приперся?! — в тон ему заорал хозяин дома, выходя из-за кресла и едва не бросаясь на незванного гостя.

— Переночевать негде было! Дом у меня недавно сгорел, если ты помнишь! И сам я едва не умер — по милости такой же дряни, как ты!!!

— Ты что же, с Афанасием меня сравниваешь?! — Тимофей замахнулся на Бориса кулаком, но тот, несмотря на усталость, сумел отклониться в сторону и сам толкнул обиженного вервольфа на кресло.

— А почему бы и не сравнить? — ответил он уже более тихо. — Вы с ним очень похожи — оба решили, что я ради собственного благополучия способен на убийство.

На мгновение Борису показалось, что Тимофей сейчас снова бросится на него с кулаками, а то и вообще облик сменит, и тогда придется ему тоже превращаться, после чего, вполне возможно, все закончится именно так, как и предполагал старший из вервольфов. Ну или, в лучшем случае, они просто разгромят весь дом Григорьева, перебудят жителей поселка и заработают очередную порцию выговоров от охотников. Но ничего этого не случилось. Тимофей внезапно опустился в кресло и, закрыв лицо ладонями, не то заплакал, не то беззвучно захохотал. Дымков уселся напротив него на диван и со злостью сбросил на пол все валяющиеся на нем пледы и подушки. Этот мужчина, когда-то давно сломавший ему жизнь, не вызывал у него ни малейшего сочувствия, ни даже жалости — только жгучую ярость. И в то же время умом Борис прекрасно понимал, каково Тимофею было сидеть этой ночью в темной комнате, затаившись в углу и вздрагивая от каждого шороха. Сидеть и ждать, что Дымков, узнавший о своем единственном шансе стать человеком, явится к нему "восстанавливать справедливость". Вероятно, он сидел так и прошлой ночью, а возможно, и раньше — кто знает, когда именно ему стала известна тайна охотников на вервольфов? И от кого, кстати сказать, он ее узнал, ведь охотники сообщали о ней только тем, кто ни разу никого не кусал! Не Афанасий же ему проболтался? Впрочем, какая разница? Борис слишком устал, чтобы распутывать сейчас все эти секреты. И чтобы утешать сидящего рядом и все еще всхлипывающего "коллегу".

— Тимофей, — позвал он его, скидывая ботинки и укладываясь на диван. — Ты не против, если я посплю хотя бы пару часов? Не могу я сейчас никуда больше идти!

— Да, конечно, — растерянно пробормотал хозяин дома. — Спи, сколько захочешь. Тебе это… Подушку дать? И одеяло…

— Необязательно, — отмахнулся от него Борис, по-волчьи сворачиваясь на диване в клубок.

Засыпая, он был уверен, что Григорьев сам после бессонной ночи продрыхнет до вечера, и своего утреннего гостя тоже не разбудит. Однако проснулся Борис, когда солнце стояло еще очень высоко, и тикающие на стене старинные часы с маятником показывали, что проспал он совсем немного. А судя по доносящимся из соседнего помещения звукам и запахам, хозяин дачи тоже уже встал и что-то готовил. Нет, поправил себя Дымков, не "что-то", а жаренную печенку! Он радостно вскочил с дивана — после целой ночи беготни по лесу есть ему хотелось просто безумно.

Тимофей поприветствовал его чуть заметной смущенной улыбкой и молча кивнул на накрытый стол. Борис благодарно закивал головой и, не отвлекаясь на разговоры, набросился на еду. Некоторое время вервольфы были слишком заняты, чтобы болтать, и только утолив первый голод, отложили вилки и напряженно посмотрели друг на друга.

— У тебя молоко есть? — спросил Борис, которому страшно не хотелось возвращаться к утреннему разговору и по новой доказывать, что он вовсе не собирался убивать Тимофея.

— Извини, — развел тот руками, — вчера все выпил.

— Жаль. Налей мне тогда просто воды, — попросил Дымков, и когда Григорьев потянулся к стоящему на подоконнике графину, небрежным тоном прибавил. — Ты не обижайся на меня за это вторжение. Я был уверен, что тебя нет дома. И задвижку я тебе сегодня же обратно привинчу, — он кивнул на лежащий на подоконнике ржавый шпингалет.

— Да я и сам могу все починить, — Тимофей протянул ему стакан воды. — И вообще, не нужно передо мной извиняться — ну подумаешь, в окно залез, потому что больше деться было некуда!

— Да нет, я же понимаю, как тебя напугал, — улыбнулся ему Борис. — На твоем месте я бы, наверное, то же самое подумал. И точно так же себя бы повел.

— Ты — вряд ли, — серьезно ответил Тимофей. — Ты, по-моему, вообще ничего не боишься. Улегся спать в моем доме, даже дверь в комнату не запер!

— А должен был? — удивился Дымков. — Зачем это мне запираться?

Тимофей удивленно захлопал глазами:

— Нет, Борис, извини, конечно, но ты — или и правда бесстрашный тип, или просто круглый дурак. Я же ждал, что ты придешь, чтобы со мной расправиться! И поначалу сдаваться без боя не собирался.

— То есть? — Борис почувствовал, что второе предположение Тимофея — о том, что он круглый дурак — кое в чем очень даже верное. Во всяком случае, сейчас Григорьев смотрел на него, как на абсолютно полного идиота. А потом молча сунул руку в карман и достал оттуда револьвер — в точности такой же, какие Дымков не раз видел у охотников и совсем недавно как следует рассмотрел в руке у Кима. Спрашивать, чем он заряжен, не было ни малейшей необходимости.

— Почему же ты им не воспользовался, когда я вошел? — спросил Дымков, разглядывая блестящее оружие.

— Потому что устал, — коротко ответил Тимофей.

— Устал ждать меня? Сидеть в засаде? Бояться?