Mona Lisas Nemo - Золотые Небеса. Полёт Одной Птицы

   Из кустов вышел большой коричневый лось с огромными ветвистыми рогами. Почти белыми, шире размаха рук. Он остановился, царственно смотря на людей чёрными блестящими и умными глазами, медленно развернулся и дальше побрёл своей дорогой.

   Убрав руку с рукоятки меча и ничего не говоря, Лант вновь пошёл впереди. Следующим событием стало открытие большой ореховой поляны, где на каждом дереве росло, по меньшей мере, с небольшой мешочек орехов. Там они наелись так, как уже долго не наедались. С собой взяли сколько смогли и двинулись дальше, обеспеченные на ближайшие дни провизией.

   Настроение от этого поднялось. Лант, сытый желудок которого сделал его тут же веселее и разговорчивее, принялся в который раз вслух обдумывать, как они устроятся в Эламе. Как будут жить там, чем можно заняться и что увидеть. Его радужным планам ничего не мешало: два путника, с виду не опасные, торгующие травами да бальзамами уж смогут выжить в незнакомом месте. Если смогли выжить до сих пор и в диких местах.

   Идя рядом, Мэроу сам с интересом принимался представлять, каким окажется город, насколько большим и сколько там людей. Сытый и успокоенный, он так же не отказался помечтать об их будущем, когда выберутся из лесу.

   - Не так уж и долго нам осталось. Пол месяца.

   - Две недели,- заметил Мэроу.

   - Четырнадцать дней,- Лант переступил через тонкий овраг, змеёй пересекавший их путь.

   - Тринадцать с половиной,- в свою очередь сказал второй.

   К обеду следующего дня показались останки древних крепостей и замков, глядящие на путников со своих утёсов-постаментов. Разрушенные стены, к которым со всех сторон подступал лес, грозно скалились, суровым своим видом отгоняя непрошеных гостей. Серые стены, где местами крошился камень от одного прикосновения, являли собой печальное зрелище былого величия и нынешнего запустения.

   К вечеру им попался ещё один небольшой, окружённый пересохшим рвом, замок. Кругом от него как стражи разрослись чёрные дубы. Вновь стали попадаться выложенные белым камнем разрушенные временем дороги и тропы. Торчали как грибы колодца, в которые раз сорвавшись, уже невозможно выбраться наружу.

   Круглые башни, острые шпили, оплетённые кое-где диким виноградом, с вечно наблюдающими совами, зорко щурившимися и днём и ночью. Но, как сказал Лант, это были неправильные совы.

   А совы и сами появились тут как тут - что-то повадились они следом тянуться!

   К вечеру в который раз набежали тучи, так что ночевать пришлось в руинах давно павшей крепости. Там не было стен с двух сторон, но крепость была широкой и дождь, как ни старался, не мог пробраться к путникам и забрать тепло.

   Дерзко плясал огонь в костре. Мэроу неспешно изучал крепость. Мерил её шагами вдоль и поперёк. Его заинтересовали и вырезанные в камне фигуры, и символы, замысловато пересекающиеся как в танце на руинах стен. И разрушенные ступени, уходящие, кружась, вверх. Слетевшиеся к огню совы - нисколько не стесняющиеся присутствия людей - близко подобрались к пламени. А мелкий дерзкий совёнок сам перелетал с одного места на другое, не отставая от Мэроу.

   - И как тебе здесь?- Мэроу, до того делавший вид, что не замечает птицы, повернулся к совёнку. На что тот в свою очередь только недоумённо ухнул.- Вот и мне так же.- Согласно отозвался Мэроу, продолжая свои исследования.

   Никем не потревоженный за много-много веков дикий виноград разросся так сильно, что местами его можно было принять за дерево. Пощупав и оценив его крепость, Мэроу, не долго думая, схватился за лозу и пополз выше. Уверенно карабкаясь наверх он не смотрел вниз. Чуть подался в бок, рывком поднялся и, заливаемый дождём, осмотрелся в ночи.

   Его взгляду представился тёмный как сам мрак нескончаемый лес. Шелест дождя, один гул его ударов об листву и ветви, наверно походил на морской прибой. Мэроу моря не знал.

   Не было видно впереди ни долин, ни рек. Но у Мэроу глаза были зоркие и потому он присматривался. Ни одного костра. Вся чаща утонула в темноте! Чёрнеющая лесная поросль, чёрное небо и дождь. И ничего.

   Он спустился так же быстро, как и забрался наверх. Снисходительно взирающий на него совёнок ковылял на расстоянии, такой же промокший до последнего пера.

   Окинув Мэроу с ног до головы удивлённым взглядом, Лант промолчал. Он занимался тем, что жарил орехи в котелке, мешая их палкой. Спустя какое-то время он достал один и, перекидывая его из одной руки в руку долго мучил орех, пока тот не остыл - и его можно было попробовать.

   - Не готов ещё.

   Мэроу подпёр голову руками и сам вытащил орех. Он зажал его в ладони, точно проверяя, сколько выдержит обжигающий жар. Орех так и остыл в его руке.

   - Интересно, а совятина вкусная?- невинно поинтересовался Лант, когда мелкий совёнок совсем обнаглел, подошёл к костру и стоя возле Мэроу, с любопытством переводил умный взгляд с одного человека на другого.

   Мэроу улыбнулся и поднял с земли большой увесистый камень. Увидев это, совёнок тут же хлопая крыльями отлетел в сторону. Но вскоре вернулся, привлеченныё тем, что делал Мэроу: первая партия орехов была пожарена и теперь они с Лантом кололи вторую, про запас.

   Когда и со второй было покончено, они принялись есть свою добычу. Один орех Мэроу положил недалеко от себя, краем глаза поглядывая, решится ли совёнок съесть его. Там же он положил и несколько сырых орехов, предоставив тому выбор.

   Демонстративно игнорирую угощения, совёнок важно прохаживался кругами, пока его сородичи молча, а то и ухая, взирали на происходящее. Вот он остановился, склонил голову, ухнул погрознее и вразвалку подступил к орехам. Какой из них он выбрал первым, Мэроу так и не разглядел. Но когда маленькое птичье тельце отлетело куда-то в темноту, на земле уже ничего не лежало.

   - Завёл себе друга?- поинтересовался Лант, когда Мэроу оторвал взгляд от оттуда, где только что был птиц.

   - Ревнуем?- подражая голосу Ланта, осведомился Мэроу и принялся поглощать орехи, периодически запивая их цветочным чаем, который заварил Лант.

   Усмехнувшись, тот пожал плечами. Обоим сейчас не помешал бы хороший сон в тепле и уюте, но приходилось довольствоваться тем, что было. И потому, как всегда, завернувшись в плащи и подложив под голову руки, они заснули. Как в старые добрые времена, окружённые совами. Через сон пробивалось их монотонное уханье, сливалось со сновидениями, и вот уже Лант разговаривал с большой совой. Она что-то говорила ему, настороженно всматривалась в даль и указывала на восток, или северо-восток. И вновь переводила взгляд на Ланта. Но нет, она смотрела через его плечо, на кого-то...