Гордон Диксон - Дракон на границе

Внезапно у Джима закипела кровь. Издав жуткий воинственный клич, он пришпорил Оглоеда и устремился на помощь сыну Геррака.

Глава 18

Джим налетел на латника, теснившего Вильяма де Мера, и нанес ему такой удар мечом, что шотландец едва не вылетел из седла. Тут сыграли роль и тяжелые доспехи Джима, и вес его скакуна. Оглоед вообще-то был довольно крупным конем, а теперь он к тому же разъярился. Никогда прежде Джим не пришпоривал его. Желая отыграться на ком-нибудь, все равно на ком, Оглоед, как заправский боевой конь, встал на дыбы, заржал и саданул копытами явно уступавшую ему габаритами лошадь шотландца.

Но Джиму некогда было вникать в тонкости, поскольку он уже вовсю рубился с шотландцем. Тот удержался в седле и выпрямился, однако неожиданное появление второго противника на здоровенном коне, к тому же привставшего на стременах, заставило латника перейти к обороне.

Про Вильяма забыли, и он отъехал в сторону, прижимаясь к шее своего коня, в то время как его бывший противник полностью переключился на поединок с Джимом Будь Джим хоть чуть-чуть поспокойнее – позднее он понял, что ему, вероятно, отчасти передалось воодушевление Лахлана, поскольку голый человек, бросающийся с одним кинжалом на закованных в латы противников, производил поразительное впечатление, – ему, может статься, и не повезло бы в этой схватке. Джим просто подавил своего противника весом и силой и в конце концов вышиб его из седла, совсем в стиле Геррака.

И вдруг на поле брани все стихло. Лошади и люди стояли, тяжело дыша, или лежали на земле. Никто не двигался с места, пока Геррак, проворно, словно двадцатилетний юноша, соскочив с коня, не бросился к своему сыну: того выбили из седла.

– Алан! – горестно воскликнул Геррак. Он упал на колени возле своего сына и положил его голову себе на колени. – Алан…

Толстыми дрожащими пальцами он принялся расшнуровывать шлем Алана. Наконец шлем был снят, и показалось белое как полотно лицо юноши с закрытыми глазами.

У Джима сжалось сердце. Алан был старшим сыном. Для Геррака смерть первенца могла оказаться слишком тяжелым ударом; несомненно, Геррак долгие годы как неосознанно, так и сознательно готовил Алана к тому, чтобы тот стал хозяином замка и всех земель рода де Мер.

Джим сошел с коня, протиснулся между Лахланом и сыновьями сэра Геррака и опустился на колени возле Алана. Поднеся руку к приоткрытому рту юноши, Джим улыбнулся Герраку, который держал голову Алана в своих руках и раскачивал ее из стороны в сторону, словно баюкая малое дитя.

– Он дышит, – сказал Джим.

Геррак заплакал.

Прежде Джим поразился бы, увидев такого человека плачущим. Но он уже знал, что в четырнадцатом столетии и мужчины, и женщины плакали так же легко, как дети. О, конечно, у Геррака были на то причины, ведь его сын оказался жив.

– Помогите! – обратился Джим к сыновьям Геррака. – Помогите снять с него доспехи – осторожно. Я посмотрю, что можно сделать.

Услышав обещание мага заняться Аланом, остальные сыновья, в том числе и Жиль, зачарованно смотревшие на своего брата, вышли из оцепенения. Они сгрудились вокруг Алана и начали бережно снимать с него доспехи.

Джим осторожно ощупал тело Алана, но не обнаружил никаких признаков ранения. Затем он взял безжизненную кисть и нащупал пульс; тот оказался хотя и ровным, но довольно медленным.

Джим нахмурился, но тут же расправил брови, заметив страх в глазах Геррака.

– Похоже, Алан не ранен, – сказал Джим. – Единственное, что тут может быть, – это контузия… – Он поднял голову и взглянул на братьев Алана, ближе всех находившихся к нему во время сражения. – Кто-нибудь из вас видел, что случилось с Аланом?

– Латник ударил его один раз, – ответил Гектор. – По-моему, удар был не сильным, сэр Джеймс, но Алан сразу упал с коня.

– Хм… – пробормотал Джим.

Он ощупал череп Алана под волосами, которые были примяты шлемом и теперь понемногу расправлялись.

– Вероятно, контузия, – повторил Джим. Впрочем, возможно, у Алана была какая-то мозговая травма раньше, вот он и упал в обморок после удара. Но это уже относилось к области медицины, о которой Джим имел весьма смутные представления, так что он предпочел не упоминать о своем предположении, чтобы не пугать семью де Мер. – Принесите воды или вина, – велел Джим.

Джим совершил несколько пассов рукой над принесенным кубком, бормоча вполголоса «заклинание», для того чтобы подбодрить зрителей и внушить им мысль, будто здесь совершается некая магическая процедура, а не обычное смачивание кожи. Затем он достал из своего совсем не средневекового кармана, пришитого изнутри к его рубашке руками Энджи, тряпицу, обмакнул ее в вино, – разумеется, они принесли вино, а не воду – и осторожно смочил лицо Алана.

Сначала ничего не произошло. Но Джим не убирал мокрый лоскут от бледного лица Алана, и наконец у юноши задрожали ресницы; он открыл глаза.

– Что… что случилось? – пробормотал он. – Отец… то есть… сэр, где я?

– Лежишь на земле, парень, – громко ответил ему Лахлан, – после того как тебя выбил из седла один из людей Мак-Дугала. Теперь припоминаешь?

– Да… да… Я помню. – Алан оглядел окружающих и остановил свой взор на отце.

Геррак поспешно схватил руку своего старшего сына:

– Алан! С тобой все в порядке?

– Конечно, отец! – ответил Алан. – Я никогда не чувствовал себя лучше.

Простите, что разговариваю с вами лежа… – Он сел и вдруг схватился обеими руками за голову.

– Что случилось? – закричал Геррак.

– Голова болит, отец… – с трудом проговорил Алан. – Я не ожидал, что она будет болеть, только и всего.

Джим взял молодого человека за плечи и снова уложил его на землю.

– Полежи еще немного. Не шевелись. Кто-нибудь, снимите куртку с убитого или наших пленников и принесите сюда. – Джим сам немного удивился, слыша, как бесчувственно звучат его слова. Но два года, проведенные здесь, не могли не сказаться. – Потом найдите какие-нибудь покрывала, чтобы Алан не замерз, пока лежит на земле. Подождем, не пройдет ли у него головная боль.

– Это пустяки, сэр Джеймс, – проговорил Алан, лежа на земле. – Мне стыдно, что я сказал про головную боль. Позвольте мне подняться…

– Не двигайся! – приказал Геррак. – Делай, что тебе говорит сэр Джеймс!

– Да, отец. – Алан вновь опустился на какой-то тюк, который подложил ему под голову один из братьев.

Остальные раздевали мертвецов и слугу, который остался в живых, хотя одна его рука висела как плеть, а топор торчал в стволе дерева футах в десяти от тропы, несомненно брошенный туда искусной рукой Лахлана.

– Сэр Геррак, – Джим поднялся, – будьте добры, посидите немного с Аланом, а мы пока позаботимся о другом. Лахлан, я думаю, мы должны побеседовать с Мак-Дугалом.