Джеймс Кейбелл - Таинственный замок

– Весьма греховных созданий! – вставил Михаил.

– Наши взгляды расходятся по многим пунктам, мой небесный соперник. Тебе кажется, что люди не таковы, какими должны быть согласно теории твоего хозяина. Я же более практичен, и принимаю людей такими, какие они есть, и не жалуюсь. То, что ты называешь вожделением и похотью, я называю плодовитостью… Но эта старая история. Один за другим боги пытались обуздать и изменить натуру моих людей. Я же не вмешиваюсь в их сущность, позволяю им жить в согласии с инстинктами и увеличивать население моего королевства. Получать от слуг все необходимое – чего еще надо любому хозяину? Что же до греха, то я уже признал, что это хорошее слово. Но возмездием за грехи очень часто является сама жизнь, – сказал Жанико, слабо улыбаясь.

Архангел протянул чародею пустой бокал и произнес:

– Ответ на твои слова очень прост. Ты суть нечистая сила, а потому все что ты говоришь – ложь.

Жанико не обиделся на такое определение и продолжил:

– Задолго до тебя, мой дорогой Михаил, и до того, как люди стали такими, какие они есть теперь, в потаенных местах мне служили гномы – так даже у них были другие официальные боги. Когда твой Яхве будет предан забвению, люди по-прежнему продолжат служить мне, хотя и втайне. Кредо меняются со временем, как говорил бедняга Хоприг. Правда также и что прелаты никогда не исчезнут и останутся моими вечными оппонентами. Но суть человеческой натуры не изменится, не исчезнет и сохранит власть над людьми – они всегда будут служить мне.

– Если мой хозяин исчезнет, я исчезну вместе с ним. Мы, которые любим его, не можем пожелать другой судьбы для себя. Кроме того, я верю в него, в его власть и мудрость, и моя вера вполне устраивает меня, – просто и с достоинством ответил Михаил.

– Вера! Вот мы нашли еще одно замечательное словечко. Оно поистине удивительно. Признаю, твое болеутоляющее действует, Михаил. Но оно не в моем вкусе. Однако вино решительно превосходное. Так выпьем же! – печально произнес Жанико.

– Да, вино отличное. Но оно вероломно смягчает сердце и пробуждает весьма неподходящее желание предать прошлое забвению. Не подходящее для такого, как я, конечно же. В конце концов, мой вечный соперник, не намереваясь нанести тебе оскорбление скажу, что не очень-то честно бить по ногам за малейшую оплошность в обороне. Несмотря на то что христианская доктрина молода… Кстати, не пора ли вернуться к нашему грешнику? Мы отклонились от основного предмета разговора.

Собеседники повернулись к Флориану, который предусмотрительно не менял позы и, полулежа на стуле с закрытыми глазами, прислушивался к разговору.

– Мы совсем позабыли о нем, и бедняга, похоже, уснул. Так выпьем же и поговорим начистоту, раз уж мы наконец избавлены от его пристального внимания… Этот маленький герцог порядком раздражает меня. Слишком уж он зациклен на логике. Заметь, он восстает против твоего кредо о вере и вместо того, чтобы подчиняться установленным законам, спрашивает: «Зачем?» Ты, должно быть, слышал, как он везде и всюду без устали повторяет одну и ту же фразу: «Так будем же следовать логике!» Он восстает и против моего кредо, ибо смеет верить в абсолютную красоту и святость, считая, что обычных человеческих страстей и стремлений недостаточно. Такие, как он, продолжают мечтать, друг мой, и мне кажется, они опасны. Он, очевидно, стремится к совершенству, которого не существует, и не удовольствуется ничем другим. Когда же я или твой хозяин не удовлетворяем его утопических желаний, он смеет делать свои возмутительные логические выводы. Что же ответить на такое унижение? Выпьем же еще, дорогой Михаил! Ведь оракул из Бакбука – это тот самый оракул, пророчества которого неправильно толковал маленький кюре из Медона – тоже способен произнести удивительное слово истины, – произнес Жанико вновь наполняя бокалы.

Михаил слушал, опершись одним локтем о стол и подперев голову рукой. На благородном лице Архангела восхищение смешивалось с недоверием.

Он поднял голову, опустил руку и с презрением спросил:

– Что же мы можем сделать с их мечтами?

– Вот! Люди порабощены своими мечтами о красоте, но до сих пор им никогда не удавалось еще найти воплощение своих фантазий в женщинах или в своем посредственном искусстве. Результатом поисков становились разочарования, постоянно преследующие мечтателей. Люди стремятся узнать как можно больше о том, чему поклоняются от всего сердца. Забавно, но сами они не пытаются придти к такому же совершенству, какое боготворят. Другим заблуждением, помимо безупречной красоты, является мнимая святость. Наш маленький герцог попал сразу в две ловушки и пострадал от обеих. И все же, мой дорогой Михаил, все, чему они поклоняются, не выдерживает никакой критики – и бывший святой Хоприг тому яркий пример. Но самое опасное, что, несмотря на все, люди все еще продолжают мечтать, – со смесью удивления и насмешки в голосе заключил Жанико.

Михаил сам наполнил свой бокал и заметил:

– Должно быть, ими плохо управляют. Скажу тебе…

– О, не заставляй меня краснеть! Да, они упрямо продолжают мечтать. Твой хозяин силен, как и я, друг мой, но ни один из нас не способен контролировать человеческие мечты, или, вернее, мечты мужчин, потому что женщины – существа рациональные. А мечты имеют обыкновение пренебрегать благопристойностью и подниматься так высоко, что ни одно божество не способно не только воплотить их в жизнь, но иногда и само достигнуть желанного совершенства. Сначала безумные мечтатели возносят прекрасных и всемогущих богов на небеса, а затем – на скамью подсудимых. Попадая же под суд человеческой логики, боги оказываются недостаточно хорошими для людей. Так логика привела к падению Ваала, Тупана и Твастри, так поступят и… – Жанико сделал выразительный, но не насмешливый жест своей коричневой рукой. – Но не будем останавливаться на том, что может испортить твое настроение, дорогой Михаил. Скажу тебе, меня человеческие мечты обошли стороной, напротив – люди позволяют себе насмешки в мой адрес, и, скажу тебе, весьма оскорбительные насмешки, – смягчил Жанико свое пророчество о будущем Яхве.

На лице Архангела отражались все его чувства – он не верил ни одному слову чародея, но против воли восхищался ораторским даром Жанико. Михаил сдержанно улыбнулся и ответил:

– Что же следует из этого, о хитрейший?

– Следует, что все придуманные людьми боги неизбежно терпят фиаско и падают с пьедесталов из-за неискоренимой способности людей мечтать о чем-то большем. А еще мне приходится избегать всяческой показухи и довольно тихо передвигаться по собственным владениям, ибо мои люди склонны к напыщенным мечтам. Да, это унизительно, но у меня тоже есть свое болеутоляющее, свое волшебное слово. И оно гласит: «Пей», – вздохнув произнес Жанико.