Ирина Цыганок - Долгий сон

Остаток пути прошел без происшествий.

Когда на горизонте показались Вранские стены, и выглядывающие из-за них черепичные крыши Нового пригорода, Хаэлнир придержал коня.

— Думаю, теперь ты сама благополучно доберешься. — Виноватым голосом предложил он спутнице.

— Ты что же, не поедешь со мной в город? — От удивления Мирра даже забыла сделать обиженное лицо.

— У меня дела в Эфель-Дорате. — Отводя взгляд, пробормотал командующий.

Впервые видевшая, чтобы эльф врал, ведьма даже дар речи потеряла. Впрочем, на полную ложь Хаэлнир был все-таки не способен, дела на острове у него действительно имелись, однако не такие уж срочные — ждали два года и еще день-два подождали бы. Но теперь к нежеланию встречаться с леди Зилой, ставшей женой и соправительницей Андреаса, прибавилась куда более веская причина. Эльф считал бесчестным пользоваться отсутствием дракона для общения с его супругой. Он еще в дороге решил, что как только доставит ведьму во Вран или другое безопасное место, отправиться в Эфель-Дорат, займется наконец обустройством колонии — как и обещал другу.

— Хал, что за глупости…

Но тот остался тверд.

— Я приеду позже. Нужно еще послать известие Эрсторгену.

Раздосадованная Мирра въезжала в город в одиночестве.

Воссоединение с друзьями прошла бурно. Князь и его супруга приняли бывшую правительницу более чем сердечно. Мирра, уже почти без зависти отметила, что Зила с последней их встречи еще больше расцвела. Бинош, Хвала Творцу, пребывала в добром здравии. Даэн, как и говорил Хаэлнир, больше не носил повязку — с ним они расцеловались совсем по-братски. Также по-родственному обнялись с лордом-казначеем. Тот ничуть не постарел, а напротив выглядел бодрым и посвежевшим, даже избавился от кресла-каталки — перемена, искренне порадовавшая экс-правительницу.

— Наш ночной профессор и Милли, — ворчливый голос никого не мог не обмануть, казначей явно проникся к упырю теплыми чувствами, — пичкают меня какой-то гадостью. Поневоле начнешь ходить, чтобы сбежать от этих горе-докторов!

Почетной гражданке отвели привычную комнату в Западной башне. Утром следующего дня из Урфиндара примчался Торки — на радостях Мирра даже всплакнула. По такому случаю решено было продолжить начатый накануне пир. Правда, командующий, несмотря на приглашение, ни в этот день, ни на следующий так и не явился на праздник. Зато поприветствовать старую подругу с острова приплыл Бреанир — это он сообщил, что Хал вынужден срочно отправиться в Андор-Афель. Виновница торжеств расстроилась, но не слишком — так много было всего, что торопились рассказать ей друзья, и стольким она хотела поделиться с ними.

Эрсторген два дня неотлучно находился рядом, потом не выдержал.

— Мама, ты не обидишься, если я слетаю в Урфиндар? — Несмело спросил на третий.

Мирра про себя улыбнулась. Сыну не терпелось вернуться к своей принцессе и заняться приготовлениями к свадьбе.

— Конечно, Торки! — Ведьма была настроена благодушно. — Пришлешь за мной, когда соберетесь к алтарю.

— Может полетим вместе? — Предложил дракон.

— Нет. — Жить под одной крышей с будущей невесткой экс-правительница желания не испытывала. — Останусь здесь. Надеюсь, твой отец вернется со дня на день.

Торки унесся к своей суженной. Потянулись дни, полные неясного ожидания. Делать Мирре по большому счету было нечего. Княжеством управлял Андреас, Зила и Бинош помогали ему. Лорд-казначей как всегда был на своем «посту». У Даэна и Милли оказалась сотня дел в университете. Змей все не прилетал. От нечего делать Мирра возобновила длительные прогулки по городу и на озеро. Иногда днем ее сопровождал Бреанир, а после заката — Даэн. В городе чувствовались перемены, но бывшая правительница никак не могла сформулировать для себя — какие.

Проходя в последний день четверти по площади, она увидела внуштельную толпу, топтавшуюся у входа в Ратушу. Из здания на улицу вынесли скамьи, расставили в несколько рядов полукругом. В центр установили длинный помост с тремя столами и небольшую кафедру. Ведьма приостановилась, ожидая какого-то зрелища. К ее удивлению через некоторое время на помост взошел человек в мантии. Еще двое уселись за столы по обеим сторонам от него. На кафедру поднялся мужчина и, обращаясь к присутствующим, стал жаловаться на какого-то своего соседа, отодвинувшего межевые стобы на своем участке. Его сменил толстяк, занимавший стол справа от судьи в мантии. Этот утверждал, что во всем виноват как раз жалобщик. Зрители на площади поддержали его аплодисментами. Потом на трибуну вышел третий оратор… Мирра с удивлением поняла, что перед ней прямо на улице слушается какая-то тяжба. Раньше судилище во Вране проходило иначе.

— Скажи, теперь во Вране есть судьи — люди? — Вернувшись в замок, обратилась она с расспросами к Зиле.

— Теперь у нас все судьи люди. — Пояснила та. — Правитель решил, что поскольку именно они являются основными тяжущимися сторонами, не справедливо, чтобы суд над ними вершили драконы.

— Но откуда судье-человеку знать, кто прав, а кто виноват? — Усомнилась ведьма.

— На это существуют адвокат и обвинитель. Каждая из сторон приводит свои доводы, судье же остается решить, кто из них убедительнее. — Словно маленькой втолковывала ей подруга.

— Но ведь человек может ошибиться. — Мирра не находила здравого смысла в новом укладе. — Дракон же, испив крови спорящих, точно знает, как было дело!

— А что мешает ему солгать в угоду одной из сторон? — Вкрадчиво поинтересовалась Зила.

Мирра не нашлась, что возразить. Она-то знала, что дракон, любой дракон, не только из числа ее знакомцев, поклявшись судить справедливо, не станет лгать человеку. Это все равно как…, ну как если бы ящер стал охотиться на падаль — так просто не бывает! Но разве объяснишь это кареглазой гордячке?

Новость о судах поразила неприятно. Были и другие «мелочи» — в рассказах Даэна об университетской жизни проскальзывало иной раз… Недовольство? Разочарование? Или это ей только казалось? Стоило Мирре начать расспрашивать, и упырь уходил он неприятной темы. Один лорд-казначей открыто брюзжал по поводу новшеств в системе налогообложения. Но сколько его помнила экс-правительница — он всегда был чем-то недоволен. Да и насчет судов, если вдуматься, у очнувшейся от долгого сна женщины не было повода упрекнуть кого бы то ни было в неправедном суде.

Следовало признать, что все ее притензии к новым порядкам — не более, чем зависть отправленного в отставку правителя. Постоянно напоминая себе об этом, Мирра почти примирилась с переменами в «родном» городе.