Татьяна Лайка - Чужой снег

— Нет, я не о том. Я имею в виду, что с ней ты еще встретишься до своей смерти…

— А что ты можешь сказать о перстне?

— Перстень Падших… — задумчиво произнесла она. — Смерть тебе рассказывала про то, кто такие Падшие?

— Да.

— Замечательно. А о том, что у них есть свой орден?

— Нет, — заинтересовался я.

— На самом деле их было несколько больше… нежели тебе сказала Смерть. И среди них не только ее отступники, там также есть отступники Хозяйки Судьбы, Красавицы Удачи и всех других Высших. Уже давно они образовали свой орден, и действуют против воли Хозяев. Но чтобы убрать противодействующую силу надо изъять у нее источник этой самой их силы — то есть их символы: кольца, гербы и другую дребедень. Когда изымаешь этот символ у кого-то из Падших, то тот автоматически становится простым смертным, и его легко «убрать». Большинство таких символов закляты на смерть, то есть когда сам символ нашелся, а его хозяина нет, то символ уничтожается и непутевый хозяин погибает. Однако не сразу, что доставляет массу неприятностей. Но это гораздо удобнее, ежели бывший подданный будет иметь возможность скрыться и впоследствии захочет его вернуть.

— А как называется орден?

— Орден Проклятых Псов. Классио принадлежит именно к этому ордену. А раз он отдал перстень тебе, то со дня на день жди гостя, который захочет вернуть символ.

— Но у меня же его нет, — растерялся я.

— А он это откуда знает? — резонно заметила Лао.

В этот момент дверь кто-то безжалостно дернул, но она не поддалась на провокации и этот кто-то задергал ею сильнее.

— Мейрон, открой немедленно! — послышался из коридора знакомый глосс.

— Ладно, Мей, я полетела, была рада с тобой поболтать, — вспорхнула Лао. — Я буду тебя навещать, обязательно.

— Да уж… поболтали, — невесело пробурчал я, но вытьянка меня уже не слышала, скрывшись в щели приоткрытого окна.

— Иду! — громко ответил я Иларэль, тяжело поднимаясь с кровати.

— Зачем запираешься?! — возмутилась она, проходя в комнату. — Я тебе вкусненького принесла, а ты значит дверь на замок! От меня?..

— Да нет же, не от тебя, — покосился я на окно. — Вообще не от друзей…

Принесенный обед и правда был чудесным, и приговорили мы его почти вдвоем. От дальнейшей прогулки, к которым мы с Араей успели привыкнуть, пришлось отказаться ввиду моей нетранспортабельности.

Очередную дневную перевязку я перенес стоически, насколько это было возможно, так как доктор Ксерия натянула бинт так сильно, что любое движение сначала приходилось «согласовывать» с раненым плечом и еще не совсем зажившей спиной, а только потом реализовывать. Как она сама выразилась, это было сделано для моего же блага: «Теперь можно подниматься с постели, но ходить надо аккуратно!» — сказала та напоследок. Я тут же поспешил воспользоваться состоянием и спрыгнул с мягкого одеяла, за что немедленно поплатился жгучей болью.

— Куда пойдем? — спросил я у обалдевшей от моей наглости наемницы.

— Ты же не должен вставать! — наконец, нашла она слова. — Тебе доктор сказала…

— …что я могу теперь подниматься! — перебил я. — На то она так и затянула — чтобы швы не разошлись повторно.

Крыть было нечем, и Иларэль уступила, уточнив:

— Только на улицу не будем выходить.

Да я был согласен даже по комнате круги нарезать, лишь бы не валяться в постели, как последний тяжело раненый герой. Я резво собрался, на пути еще заглянули в комнату девушки (она что-то там забыла) и, не помня себя от счастья, я зашагал по коридору. Рива как всегда не было в своем номере, Гром и Луч, наверняка, обедали в обществе Правителя и его почтенной супруги, так что в такой радостный день я не застал друзей на месте. Арая плелась где-то позади, внимательно следя за моим состоянием. Аж обидно стало: она будто действительно хотела, чтобы со мной что-то случилось и я оставался в комнате еще минимум несколько дней. Стараясь не обращать внимания на контроль за спиной у себя, я счастливо перебирал конечностями и насвистывал такую заразную песенку… которую слышал на балу от моего верного друга Рива. Чемто расстроенная Арая молчала и была как-то напряжена сверх меры. Право, милая, незачем так за меня волноваться! Что же мне с тобой делать?.. Как успокоить?., я уже было хотел развернуться и сказать ей что-нибудь утешающее и, может быть, даже пообещать быть аккуратным, как на встречу нам вылетел лакей и еще за десяток мер громко сообщил:

— Мадам, это письмо просили передать вам со всей срочностью, которой только возможно на этом свете!..

Он хотел еще что-то сказать, но подскочившая к нему наемница, выхватив письмо, заверила, что она в курсе и дальше продолжать не стоит. Слуга поспешно удалился, а Иларэль крепко зажала в ручонке бумажку и извинилась:

— Мей, мне нужно оставить тебя одного. Это не надолго, уверяю тебя, — ее глазки горели двумя огоньками, она явно была чем-то встревожена. — Погуляй где-нибудь по дворцу, только… меня пока не ищи, я буду… занята.

Изящный силуэт почти мгновенно скрылся за поворотом…

Вот те на! Теперь я понял, почему она была так напряжена: она ждала это послание. Но что это было, если оказалось важнее меня?! В последе время я уверился, что таких вещей, способных заставить ее оставить опеку надо мной, не осталось, однако, как оказалось, они еще есть. Из всего этого можно было сделать лишь один вывод: полученное письмо было напрямую связано с ее «работой». Очередное задание? Или кое-какие уточнения? Или претензии?.. Гадать можно было часами, поэтому я не стал напрягаться и направился куда-нибудь, лишь бы не стоять столбом посреди коридора.

Посреди парадной залы прямо напротив парадных дверей возвышалась широченная лестница, наверху раздваиваясь на западное и восточное крыло дворца. Ни туда, ни туда идти не хотелось, так как там можно было наткнуться на занудных баронов, графов, лордов и всех остальных высоких гостей, отдыхавших во дворце и пользующихся безграничным гостеприимством Растерли Эмунса фон Камурано. А вот и очередная «порция» тех, о ком вспомнишь и вот они, родимые…

Я мигом шмыгнул под сам) лестницу, выглядывая и следя, чтобы меня не заметили. Нет, двое разодетых молодых людей прошли мимо, не обратив внимания на притаившегося под ними джентльмена. Слушать об их переживаниях насчет куда-то пропадающих дам было смешно, и я невольно ухмыльнулся, догадавшись куда же все-таки могли «пропасть их дамы». Точно так же, наверняка, ухмылялся и мой друг Рив…

Только высунувшись, пришлось вновь вернуться в исходное положение, потому что по лестнице опять, но уже в обратную сторону, прошли трое девушек. Они говорили тихо, о чем-то хохоча и совершенно не обращая внимания на молодых богато одетых мужчин. Я возблагодарил Судьбу за то, что мне не пришлось слушать бред еще и этих случайных прохожих, и опять попытался вылезти из укрытия. Но их будто прорвало! Следующие минут десять по ступенькам обязательно кто-нибудь поднимался или опускался, не позволяя мне покинуть укрытие. Ругнувшись про себя, я с сожалением уставился на противоположную стену… и заметил, что в ней есть едва различимая дверь!