Флейм Корвин - Вор и убийца

Я подчинился без пререканий. Бросил ствол и спустился с лошади, подняв обе руки вверх, и продемонстрировал оркам пустые ладони. Шансов на схватку с десятком головорезов у меня нет, тем более рядом еще столько же. Пусть грабят или даже вяжут — был бы цел, а потом сбегу.

Сильный толчок в спину опрокинул на колени. По мне тоже приложились прикладом, удар носком сапога под живот выбил дух, на голову посыпались кулаки. Несколько раз получил и по лицу, шляпа потерялась. Я поплыл, в глазах помутнело, краем сознания понимал, что верёвкой вяжут руки, заломив их за спину. Меня основательно обыскали, изъяв все оружие, бренди и срезав ремень, затем перекинули через круп моей же лошади. Кажется, я вырубился, потому что следующим, что помню, была дорожная тряска.

Орки перекликались на непонятном наречии, вероятно, на родном языке. Быстро похолодало и стемнело. Я окончательно пришел в себя, в уголке рта запеклась струйка крови, губы разбиты и чуть заплыл левый глаз. Били на совесть.

Ехали недолго, скоро лошади остановились у высокого частокола. Не церемонясь, словно куль, меня сбросили на холодную жесткую землю. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, потому что падение оказалось болезненным, а за любым звуком с моей стороны последует обязательный тычок.

Рядом скинули второго пленника, который громко и зло чертыхнулся, за что уже мы оба получили по пинку.

— Заткнитесь! Не то… — около драгуна на корточки присел орк с обезображенным шрамами лицом и продемонстрировал окровавленный скальп. Все-таки я не ошибся. На кого ж так не повезло наткнуться? Обычным грабителям скальп не нужен, на драгун разбойники тоже не нападают, да и случайных путников в плен не берут.

На сей раз мой товарищ по несчастью проявил благоразумие. Офицер молчал, а он был именно офицером. В свете многочисленных факелов снующих вокруг нас орков я легко узнал его. Все тот же высокий, крепкий армеец из трактира 'Гусь и окорок' и внутреннего двора бастиона Бранда. Он громогласно руководил тушением пожара, заставив и меня с Роем тащиться за водой, однако вряд ли запомнил нас. Я встретился с офицером взглядом, узнавание в ответном взоре не промелькнуло; лишь сочувствие, сменившееся сдерживаемой яростью, когда его внимание вернулось к орку.

Нелюдь сплюнул на красный камзол и убрался за ворота частокола. Нас тоже подняли: четверо орков, угрожая ножами, погнали через массивные створки ворот. За деревянными стенами укрылась обширная зажиточная ферма. Окна большого жилого дома по центру и всех хозяйственных построек закрыты массивными ставнями. Половина подворья обнесена крышей, переходящей в частокол. В здешних краях фермы больше походили на форты.

Внутренний двор был заполнен лошадьми и орками. После прибытия сюда захвативший нас отряд удвоился в числе. Орки располагались на постой. С виду их ничуть не заботила мысль о неминуемом возмездии из столицы графства. Никакая власть не потерпит на своих землях бесчинств вооруженных мордоворотов, тем паче орков. Только те вели себя совершенно спокойно, никуда не торопились, и меня все больше озадачивала мысль о том, в чьи руки угодил. Орки чувствовали себя на арнийской земле чересчур по-хозяйски.

Обитателей фермы не видать, за исключением мертвеца в темном крестьянском кафтане. Рядом покоилась рукоять длинного прямого топорища, которым он пытался остановить чужаков. Орки переступали через убитого, не замечая его, словно того и не было. Двое из них завели на ферму последних оставшихся снаружи коней. Ворота с грохотом захлопнулись.

Высокий орк, тощий и прямой как стрела, с кривой саблей на поясе, пересек двор и ткнул в мою грудь плетью. Несильно, но с нами обращались нарочито уничижительно.

— Ступайте за мной. Оба, — произнес он и направился к хозяйскому дому. Орк не удосужился взглянуть, последовали ли мы его приказу, только кто бы посмел ослушаться в подобном положении? Мы покорно побрели следом.

Ступеньки, по которым поднимались на широкое крыльцо, оказались залиты высохшей кровью, все-таки ферма сопротивлялась, как могла. Я же ломал голову над акцентом захватчиков, он явственно сквозил в речи всех без исключения орков, когда те заговаривали на общем языке. Откуда они? Голова чумная после побоев, а орочий акцент звучал смутно знакомым, однако так и не мог вспомнить, где или от кого слышал похожий говор.

Дверь вела в просторное помещение на треть дома. С одной стороны белела массивная отштукатуренная печь, у другого края стоял длинный стол, за которым должна была помещаться вся фермерская семья и батраки, что обязательно живут у зажиточного хозяина. Сегодня стол был заставлен крестьянскими припасами и занят пришлыми орками, которые с шумом и весельем набивали животы, однако пьяных я не заметил, при том, что кувшинов с вином и элем предостаточно.

Оркам прислуживали три женщины: одна постарше и две совсем молоденькие, заплаканные и очень походившие друг на дружку. Жена фермера и дочки. Они изредка бросали на нас умоляющие взгляды, да только мы были бессильны помочь. Их участь незавидна, но худшее с девчушками еще не произошло. Судя по всему, орки их и пальцем не тронули, не говоря уж… Я снова мучился вопросом: кто они, эти орки? Совсем не похожи вооруженную шайку обычных грабителей.

— Сюда их, — от стола поднялся седой орк. Его голова не была выбрита, как у остальных. Длинные прямые волосы опускались до плеч и ложились поверх нашитых к рукавам куртки скальпам врагов. Гомон стих. Нас потребовал главарь отряда.

— Эй, куски человечьего дерьма! — послышалось от кого-то из пирующих бандитов. — Шатраг зовет, а он повторять не будет!

Мы направились к столу под дружный хохот. Офицер позади меня не преминул воспользоваться случаем и отвесил в адрес орков пару увесистых пожеланий. Благодарение небесам! В гоготе орков их мог слышать только я.

Седой орк поднял ладонь, и веселье моментально стихло.

— Станьте напротив, — скомандовал он. Шатраг был в хороших годах, даже стар, но все еще крепок. Он излучал уверенность и силу. Не удивительно, что остальные беспрекословно подчинялись, а еще он был смертельно опасен.

Шаграт обошел вокруг, оценивающе осматривая то меня, то драгуна. Как мясник на скотобойне. Отчаянье охватило меня, руки связаны. Когда у орка появился кинжал, я приготовился драться за свою жизнь. Я не собирался сдохнуть без сопротивления! Хоть зубами, но буду рвать!

— Что тут у нас? — медленно заговорил главарь орков, растягивая слова, словно смакуя. В доме воцарилась полная тишина. — Не пойми кто и офицеришка.

— Лейтенант гвардии Его Королевского…

Удар по зубам кулаком с зажатой рукояткой кинжала сбил слова заговорившего офицера. Качнувшись, арницец сплюнул кровь, упрямо посмотрел в глаза орку и заговорил вновь: