Константин Храбрых - Змей-Погорелыч или Чешуйчатые Байки

Как мне потом объяснил корабельный маг, они запустили кучу заклинаний малой стабильности, плюс большое количество стрел с металлическими наконечниками. Наконечники послужили хорошим проводником — итог ветвистые молниевые разряды притянулись к металлу, расплавив его и превратив древка стрел в пепел. Но так как были и иные заклинания, шедшие сплошным потоком, они создали единую огненную волну, а я летел по ветру, что дул в сторону кораблей…

Надо сказать, это было живописно… горящие на воде корабли, пытающиеся спастись валькирии, гребцы-невольники…

Как оказалось позже, некоторые из кораблей удалось потушить, но количество народа, набившегося на них, было весьма много. Они с трудом добрались до своих островов.

С тех пор на море гуляют два слуха о бедствиях кораблей: первый — про злобного Кащея, запрягшего одно из великих морских чудовищ, и второй — про морского зеленого дракона, сжегшего одним вздохом флот валькирий, то ли освободительниц, то ли завоевательниц. Темными и холодными ночами родители стали пугать этими байками своих детей.

Дальнейшее плавание было нестерпимой скукой. Когда я увидел берег, то, не выдержав, попрощался с капитаном и командой, дальше полетел на своих крыльях. Время утекало, целая неделя псу под хвост, или рыбе… кому как больше нравится.

Приземлился я в какой-то лагуне, когда на небе стали появляться первые звезды. Добрался я до порта на полчаса раньше корабля. Поинтересовавшись короткой дорогой в столицу Нагорра, я отправился в путь.

Расправив крылья и взлетев, я наконец вдоволь восполнил то, чего мне не хватало: чистого неба и песни ветров, наполняющих мои крылья. Полет над морем — это немного не то, влажность настолько съедает радость полета, что даже сравнить не с чем.

Я летел над пустынной каменистой дорогой, ведущей в столицу. Надо сказать, что местность вокруг была без растительности, одни камни, камни, камни…

Однако стоило мне пролететь еще несколько километров, как я словно пересек линию, и вокруг меня всё заполнилось настолько густым лесом, что я от удивления едва не забыл размахивать крыльями. Вот я только что летел над каменной пустыней — и вот вокруг сплошная стена леса.

Задумавшись, я со всего маху налетел на что-то твердое, словно на каменную стену или скалу.

Сознание померкло.

Группа охотников на больших скрипучих телегах вывозила из леса тело связанного дракона. Удача давно не предоставляла охотникам за магическими созданиями такого шанса. А дело было так…

Группа охотников, обвешенная различными амулетами, держа в руках короткие копья с заклинанием саморазворачивающихся сетей, прочесывала лес в поисках двух беглецов.

Два детёныша, которых охраняла свирепая самка дракона, сбежали, когда их мать поймали сетями. Сама же она сожгла себя первородным огнем, унесшим жизни четырех зазевавшихся охотников.

Драконы с каждым годом становились все большей редкостью, и чешуя, найденная в пещере, как и скорлупа яиц, должны были выйти золотом по весу. А если поймать детёнышей и попробовать их приручить, то можно будет обеспечить себе долгую и спокойную старость.

— А-а-а… — из-за дальних кустов послышалась ругань.

Охотники, как стадо молодых секачей, рванули на крик. Люди окружили молодого помощника охотника, который с руганью пытался очиститься от грязи. Присмотревшись внимательнее и принюхавшись, они поняли, что он измазался далеко не грязью. Вокруг, насколько хватало взгляда, были большие лосиные кучи — мечта любого садовода-огородника.

И в следующую секунду грянул дружный взрыв хохота, правда, мгновенно прекратившийся, так как предводитель стал отвешивать весельчакам затрещины, молодому он отвесил сильного пинка, так как не захотел марать руки.

Вскоре преследование продолжилось.

— Хабас! Хабас!

— Чего еще? — из кустов выглянула небритая голова охотника.

— Дракон!

— Где они? — тут же подскочил к говорившему Хабас и залег в кустах возле него.

— Да не они! — охотник ткнул рукой в небо, где над лесом неторопливо летел зеленый дракон. — Большой и зеленый!

— Охр…! Подай сигнал остальным по амулету!

Хабас тем временем принялся что-то быстро искать в наплечном мешке. Наконец найдя внутри испещренную рунами гальку, он, произнеся какую-то абракадабру, метнул ее в сторону дракона.

Камешек, вместо того чтобы упасть согласно законам тяготения, понесся в сторону дракона. После этого дракон словно налетел на прозрачную стену, возникшую перед ним в воздухе. Впрочем, так оно и было. Амулет создал перед драконом нерушимую стену, правда, на несколько секунд, но большего и не требовалось.

Хруст ломаемых ветвей вспугнул лесных птиц.

Когда охотники подоспели к месту падения дракона, они, к своему удивлению, увидели отборно матерящуюся юную занозу в виде помощника охотника, которого только чудом не раздавило, а лишь придавило телом дракона. Отцовская затрещина прекратила поток брани. Правда, отвесивший ее тут же пожалел, ибо вымазался… в чем именно, история решила умолчать.

— Вяжи его!

— Морду, морду поднимай! Пасть открыть нужно, пока он не очухался!

Трое охотников, живо подскочивших к морде дракона, с трудом раздвинули пасть, и на длинный фиолетовый язык полилась густая красная жидкость из бурдюка одного из охотников.

Жидкость, что влили дракону в рот, была настойкой на волчьих ягодах и нескольких дорогих и редких травах. Она оказывала сильное снотворное действие на всех магических животных, отправляя тварь в глубокий сон на целые сутки.

Наконец дракона связали. Тут же встала проблема с транспортировкой. Ни один из порталов не выдержит такую тушу, как у взрослого дракона. А магов в отряде не было.

В конце концов они решили сделать большие волокуши, чтобы добраться до лагеря, а там подогнать несколько крупных повозок и отвезти пойманную тварь на рынок. За такого зверя любой маг готов платить втридорога, а уж за живого особенно…

На опушке леса стояло два ребенка, плотно закутанных в дорожные плащи. Мальчик и девочка, с виду лет двенадцати. У детей были золотистые радужки глаз и вытянутые вертикально зрачки, поблескивавшие в надвигавшихся сумерках.

— Лучше бы они поймали нас, — произнес мальчик.

— Брат, не говори так! Мы и так с трудом спаслись!

Мальчик обнял за плечи сестру и грустным голосом сказал:

— Ты так и не почувствовала, Мидарр? ОН — последний старейшина! — на бледном лице мальчишки играли желваки. — Если мы лишимся последнего старейшины в этом мире, магия навсегда покинет этот мир, так как больше некому будет ее оберегать! Ни ты, ни я здесь не сможем помочь… Да и мы без магии потеряем возможность оборачиваться.