Сара Дуглас - Искупление Путника

Вот он опять перед таинственной дверью. Она медленно отворяется. За ней — человек, закутанный в черный плащ, а в глубине помещения с ледяными стенами и такими же полом и потолком — какое-то страшное человекоподобное существо с птичьим клювом и когтистыми лапами.

Тимозел вскрикнул, и видение стало таять.

Глава двадцать девятая

Шаман и ребенок

— Откуда взялся этот шаман? — спросила Фарадей, поравнявшись с Ир.

— Тс-с! — Ир приложила палец к губам и подошла к Джеку, не спускавшему глаз с шамана.

Шаман был человеком среднего роста, коренастым и мускулистым. Костюм его состоял из коричневых шерстяных панталон и такой же туники, по оторочке которой бежали друг за другом олени с развесистыми рогами. На широкие плечи шамана ниспадали длинные прямые темно-каштановые волосы. У него была круглая крепкая голова, высокий лоб, длинный с горбинкой нос, тонкие губы и выдающийся вперед подбородок. Но самыми примечательными у шамана были глаза: большие и темные, они походили на бездонные омуты.

Ребенком, которого шаман держал на руках, оказалась девочка, на вид не старше трех лет. Увидев людей, она радостно улыбнулась и неожиданно заворковала.

Шаман открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его опередили Джек с Ир. Молитвенно прикоснувшись к лицу (Ир — обеими руками ко лбу, а Джек, державший посох, — одной рукой к левой брови), они склонились в низком поклоне. Выпрямившись, они с чувством произнесли:

— Мы рады приветствовать тебя, о шаман. Пусть будет вечно ясен твой путь, и да не зарастет для тебя тропа в Священную рощу.

В глазах Джека и Ир мелькнули изумрудно-зеленые огоньки.

Шаман бережно опустил девочку на землю, провел руками по лбу и глазам и в свою очередь поклонился.

— И я рад приветствовать вас, блюстители предсказания, — сказал он степенно. — Однако не скрою: увидев вас, я встревожился. Ваше появление в священном месте аваров подтверждает мои самые худшие опасения. Выходит, я оказался прав, и пророчество о пришествии Разрушителя начинает сбываться. Я не ошибся?

— Ты прав, о шаман, — угрюмо ответил Джек.

Шаман мрачно кивнул и перевел взгляд на оцепеневшую Фарадей, удивлявшуюся в душе, что шаман, хотя и с легким акцентом, говорит на ее родном языке.

— Не удивляйся, Фарадей, — раздался в ее голове голос Джека. — Народы Тенсендора — ахары, авары и икарийцы до сих пор говорят на одном языке.

— Представься шаману, — шепнула Ир.

Фарадей встрепенулась, провела руками по лбу и почтительно поклонилась.

— О шаман, — сказала она. — Меня зовут Фарадей. Я дочь графа Айсенда, наместника Скарабоста.

Шаман нахмурился. Незнакомка оказалась ахаркой, жительницей равнины. Но она пришла к Матери вместе с блюстителями пророчества. Приняв во внимание это немаловажное обстоятельство, он приветливо произнес:

— Я рад познакомиться с тобой, Фарадей.

Подняв девочку на руки, он продолжил:

— Ее зовут Шира, а я — Раум из клана Тенистого Дерева.

Джек и Ир назвали себя. Посчитав церемонию знакомства законченной, Джек вежливо произнес:

— Нам надо поговорить. Сядем, если не возражаешь. Мы проделали долгий путь и устали.

Шаман кивнул. Джек, Фарадей и Ир сняли мешки и опустились на землю. Раум сел рядом, поджав под себя ноги. Девочка устроилась перед ним, с любопытством таращась на незнакомцев.

Ласково улыбнувшись девочке, Джек перевел взгляд на Раума и спросил:

— Ты уже представил девочку Матери?

— Нет, мы только что пришли, да и сейчас не время для представления. Я займусь этим завтра, на рассвете.

— Мы с Ир привели сюда Фарадей с той же целью. Хотим представить девушку Матери. Но раз ты здесь, может, возьмешь эту миссию на себя и представишь Матери вместе с Широй и Фарадей?

Лицо шамана побагровело, в глазах сверкнули молнии.

— Фарадей ахарка, а все ахары ненавидят деревья. Как тебе пришло в голову такое кощунство?

— Раум, человек твоей эрудиции должен хорошо понимать пророчество. Не так ли? — шаман кивнул. — Так вот, чтобы пророчество сбылось, ему нужны слуги. Фарадей послужит пророчеству, сослужив службу деревьям. Мы с Ир уверены в этом. Испытай Фарадей. Если сочтешь, что она недостойна служить пророчеству, мы уйдем отсюда, не возражая.

Шаман задумался. Затем, не сказав ни слова, он внезапно поднялся на ноги, подошел к Фарадей, склонился и, зажав руками голову девушки, пронзил ее взглядом. Фарадей впала в беспамятство, похожее на кошмарный сон.

Фарадей казалось, что она бежит по темному дремучему лесу, преследуемая каким-то страшным чудовищем, которое норовит догнать ее, чтобы разорвать на куски. Кругом мрачные покоробленные деревья с заскорузлой корой, переплетенные между собой толстыми ветками. Под ногами корни деревьев, густая сеть ползучих растений. Фарадей падает, поднимается, бежит снова. По лицу и рукам хлещут ветки. Лицо и руки в царапинах, из которых сочится кровь. Фарадей кричит, ускоряет шаг, но лес не редеет. За спиной — рев чудовища, которое несется за Фарадей, с хрустом ломая ветки. «Помогите!» — кричит Фарадей. Но нет, деревья еще плотнее смыкаются. Девушка выбивается из последних сил, ее одолевает отчаяние. Почему деревья против нее? «Противные деревья! — гневно восклицает она. — Вы должны помочь мне!» Внезапно Фарадей выбегает на небольшую поляну. Посреди нее — огромный раскидистый дуб. Фарадей подбегает к дубу, прижимается к дереву и неожиданно вспоминает, как разговаривала с деревьями, желая узнать о своей судьбе. «Послушай меня, дуб!» — восклицает она и изливает дереву свои страхи, содрогаясь от плотоядного урчания за спиной. И вот, когда казалось, что смерть неминуема, она слышит, как дуб тихонько запел. Дуб поет все громче и громче. Песню подхватывает другое дерево, третье… Звучит Песня Леса. По телу Фарадей разливается умиротворяющее тепло, на глаза выступают слезы, чувство страха проходит. Рев чудовища затихает. В ушах звучит одна Песня Леса. Фарадей улыбается и открывает глаза.

Шаман разжал руки и отстранился от Фарадей.

— Это ты преследовал меня? — спросила девушка, улыбнувшись.

Раум молча кивнул. Казалось, он был в великом недоумении. Вернувшись на свое место, он обвел взглядом блюстителей предсказания и тихо заговорил:

— Фарадей подверглась такому же испытанию, какому авары подвергают одаренных детей, намереваясь в будущем сделать из них шаманов. Не скрою, далеко не все дети выдерживают тяжкое испытание, хотя от них требуется всего лишь одно: перед лицом смертельной опасности обратиться за помощью к лесу, — шаман тяжко вздохнул и скорбно продолжил: — Большинство детей умирает от страха. Представить Матери удается немногих.