Шеннон Майер - Изменившая судьбы

— Ты... ты остановила ее?

— Да, но ты пропустил все представление.

Он схватил ожерелье, и черви посыпались у него изо рта белой шевелящейся массой, что заставило меня отскачить назад так быстро, как только возможно. Он перекатился на бок, и его сильно вырвало, извергая умирающих червей.

— Он поправится. Я присмотрю за ним, — сказал Гриффин, а я продолжила отступать, сдерживая рвотные позывы.

— Ты не заболеешь?

— Нет, у волков иммунитет к такому дерьму. — Он ткнул пальцем в сторону Эша, которого все еще рвало.

— Тогда да, присмотри за ним, — я, спотыкаясь, пошла прочь. Эш и я не смогли бы стать друзьями, но он помог мне так, как смог, находясь под властью Кассавы, и я не хотела, чтобы он умер.

В казармах на собрание пришли оставшиеся Эндеры. Если трое могут называться «собранием».

— Вот и все, Ларк. — Блоссом указала на себя, и другого сеятеля — парня, по имени Три, едва ли достаточно взрослого, чтобы отрастить бороду. Он склонил голову, на лице ясно читалась печаль.

— Что ты имеешь в виду под «вот и все?» — Я переводила взгляд с одного на другого.

— Мы трое — последние Эндеры, остальные убиты. Кто-то убил нескольких Эндеров. И это не только легочные черви, — ее глаза наполнились слезами, и я задалась вопросом, долго ли теперь она продержится на обучении. Особенно, если узнает, что двоих Эндеров убила я. Гранита и Снэпдрегена нет из-за меня.

Я размышляла, качаясь с пятки на носок, пока чей-то кашель не заставил нас обернуться.

Он был бледен, глаза затуманены болью, но у него не было никаких червей, что давало надежду, что с ним будет все хорошо.

— Нас больше, чем трое, — тихо сказала я.

Эш посмотрел на нас.

— Что, серьезно? Три сеятеля и я, чтобы достойно защитить Край?

Блоссом кивнула.

— Да, — и разрыдалась пуще прежнего.

— Тогда, мне кажется, мы улучшим тренировки, — сказал он, естественно беря на себя обязанности Гранита. Занимая место нашего наставника.

Он отправил нас помочь тем, кто в этом нуждался — очистить тела, отвести слишком слабых по домам. День угасал, а мы все еще таскали тела и живых, и мертвых.

В меркнущем свете я отправилась на поле для собраний, насыпь из земли, на которой стояла Кассава, все еще была там в неизмененном виде. Куски валунов лежали тут и там, несколько людей указывали на них, интересуясь, кто это сделал.

Я подходила ближе, пока не увидела углубление, где лежало тело Гранита.

Его не было. Я схватила за рукав одного из мужчин, помогающих с телами.

— Кто-то перемещал его?

Он остановился и посмотрел туда, куда я указывала.

— Перемещали кого?

Сжав челюсть, я побежала к месту, где лежал Гранит. Ни тела, ни крови. Но вокруг были отметки, похожие на следы когтей птицы, выкапывающей свою добычу.

Я подавила внезапный приступ желчи. Они оба были живы. Правда, некая часть меня была счастлива - я не желала смерти Граниту. Он был моим другом на протяжении некоторого времени, и я не хотела ему зла.

С другой стороны, Кассава...

На мое плечо опустилась рука, и мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что это Гриффин.

— Ты же знаешь, что она не сдастся.

— Я знаю. Мне просто жаль, что кто-то не верил мне, — легкие порывы ветра витали между кронами деревьев, забирая с собой запах болезни и смерти, взамен принося аромат приближающейся осени.

Вторая рука приземлилась на мое плечо.

— Я верю тебе.

Я повернула голову. Эш смотрел на меня, в его глазах не было ни капли ненависти.

— Ты — единственная, Лакспер, кто видел сквозь ложь Кассавы. Никто из нас не справился бы без тебя.

Я подумала о кольце, о том, как земля поглотила его. Если его найдет кто-нибудь другой, как бы нам не стало хуже. Перед мысленным взором предстала Белладонна, надевающая кольцо на палец и продолжающая то, что начала ее мать. Отвращение возросло. Я покинула обоих мужчин.

— Спасибо, но мне нужно идти.

Без лишних слов, я направилась в сторону посевных полей, взяла единственный инструмент и отправилась в Спираль. При мысли о том, что кто-нибудь еще завладеет кольцом, какой бы силой оно не обладало над нашими людьми, меня начинало тошнить. Желудок сжимался от беспокойства, я с легкостью нашла место, где земля поглотила ее палец. Кровь впиталась, но темное пятно было все еще различимо.

Я воткнула совок в землю и подняла горсть почвы. Три полных совка земли — и ничего.

— Что ты делаешь?

Я продолжала рыть, даже не смотря на Рейвена.

— Уйди.

— Ты ищешь ее палец, да?

Я остановилась и, наконец, посмотрела на него.

— Да, теперь уходи.

— Зачем?

— Рейвен, — я опять взялась за совок, — Я должна спрятать его.

— Ее палец?

Если ему будет так легче, то пусть верит в это.

— Да, я должна спрятать ее палец.

— Ммм. И все-таки зачем?

Я все еще пыталась выяснить, кто всосал палец в землю. Мой отец? Кто-то из родных? Слишком трудно, чтобы сказать точно, у меня не было времени следить за их руками, пока я боролась с Кассавой.

— Ладно, не бери в голову.

Еще один совок земли, и я стояла над ямой почти трехфутовой глубины. Палец лежал там, все еще подергиваясь, словно жил собственной жизнью.

Рейвен пригнулся, чтобы посмотреть, но я покачала лопатой, останавливая его.

— Нет, Рейвен, я не хочу, чтобы ты видел это, — честно говоря, я не хотела, чтобы он узнал, что кольцо давало его матери такую власть. Он был достаточно умен, чтобы при виде кольца сложить два и два.

Наклонившись к отверстию, я сняла кольцо, погладив его, а затем достала палец. Рейвен дал мне маленький кусок шелка, и я обвернула в него палец.

— Рейвен, я сожалею о твоей матери.

Он пожал плечами.

— Она не была хорошей матерью, она даже не любила меня. И говорила это несколько раз. Знаешь, я помню твою маму, но никогда не мог сказать тебе об этом. Когда я был маленьким, то упал и расшиб губу, — его глаза затуманились призрачной дымкой воспоминаний, — она подняла меня и прижимала к себе, при этом мягко пела, пока я не перестал рыдать. Это был единственный раз, когда меня кто-то успокаивал. Она пахла как экзотические цветы, аромат которых я не смогу назвать даже сейчас.

Я кивнула, горло внезапно перехватило. Проходя мимо, я слегка задела его.

— Рейвен, закопаешь это за меня?

— Конечно.

Затем я вышла из Спирали и направилась к южной границе леса. Я шла, не в силах делать ничего больше. Не имело значения, сколько времени это займет, спешить больше было не куда. Поэтому я вдыхала запахи леса и пыталась оставить все, что со мной произошло, позади. По крайней мере, на некоторое время.