Оксана Демченко - Мир в подарок. (Трилогия)

Ознакомительный фрагмент

– Вставай, пора.

Голос Риана оказался непривычно тревожным и глухим. Ему дорого далась ночь. Я же после дождя в Утреннем бору не могла ждать дурного от нового дня. Мы шли по болоту, а мне чудился предгорный лес, даже запах хвои вился поодаль неуловимо. Солнышко играло, Радужный выгибал свою чешуйчатую спину, взрыкивая все громче.

Когда мы подошли близко, и я уже различала озерное зеркало, рев заполнил все существо, питая силой и вызывая восторг. Мы однажды были единым целым, и вернувшись, я осознала заново это невероятное родство. Вот и кромка берега, где я впервые увидела свой нынешний облик, откуда меня позвал Риан. Он уселся у воды, тревожно перебирая мелкие влажные камни. Интересные у него шрамы между пальцев. От чего? Будто веревкой прорезаны… Хотя и не шрамы вроде, край ровный. Спрошу – точно не ответит. Да и не больно это важно сейчас.

Остается только ждать. И недолго.

Я прошла дальше, на узкий мыс, вдающийся в озеро, и остановилась по колено в воде, мокрая насквозь от тяжелых крупных брызг. Чутье расправило крылья, поднимаясь в облаке теплого восходящего потока. Над озером, вдоль серебряного бока Змея, вверх, ощупывая скалы. Я осознала присутствие Ная, он уже собрался, увязал подарки Риана в плотный мешок и сбросил вниз, не без огорчения расставшись с оцененными по заслугам ножами. Теперь стоял на площадке, полукруглой и действительно похожей на древесный гриб. Я позвала, но он меня не ощутил.

Плохо.

Стоял на самом краю и не слышал мира. Воин, говорил ведь мне Риан! Он пришел все отдать за победу. Вот только здесь ждали не жертвы, а взаимопонимания.

Сосредоточенно осмотрел скалы внизу, примечая острые уступы. Я буквально поймала его быстрый внимательный взгляд с характерным серебряным прищуром. Как он собран! Я же говорила – доверие, просила – откройся миру… Ох, как плохо.

Время замерло занесенной над обрывом ногой.

В следующий миг он качнется вперед, камнем полетит вниз, сминаемый непомерной силой Змея. Я это падение почти видела. Нет времени, нет возможности докричаться, нет второй попытки. Как же я отпустила его одного…

Мы шагнули разом.

Озеро рухнуло на меня, разрывая и сминая пространство. Горизонт исчез, воздух кончился, ледяной холод копьем ударил в позвоночник.

Больно.

Оглушительно больно. Камни рвали тело, стесывали кожу, ломали кости. Я в прошлый раз осознала мудрость Змея, а теперь сполна ощущала его ярость и неодолимую силу.

Глупо. Утром нас было двое, Говорящих с миром. А что завтра? Почему я все делаю не как принято? Сознание уже гасло, когда знакомые руки обхватили мои разбитые плечи, прижали, укрыли. Темнота, опустившаяся на мир, оказалась неожиданно уютной и не тянула меня вниз, на стертые ступени. Она ласково обтекала тело глупой снави, вечно лезущей куда не надо. Я долго оставалась во мраке и встретила там…

Память гасла, образы распадались, сознание дремало, успокоенное мягким восходящим течением, подхватившим меня как пушинку, питающим силой, исцеляющим, поднимающим к поверхности. Удивительно добрый мир.

– Ты, старый интриган, не мог дать ей нормальное снотворное? Зачем потащил к Змею, ведь знал, не будет стоять чинно на берегу, – это Най. Голос дрожит, срывается. Не подумала бы, что его каменное спокойствие можно пробить так основательно.

– Да с самого начала все неправильно, – покаянный вариант Риана звучал не лучше. – На скалы тебя погнал. Она не знала, но я–то должен был понимать. Старый дурень, на везение понадеялся. Она ведь невозможно везучая.

– Ага, заметно…

Я осторожно открыла глаза. Лежу опять в избе, закат уходит, напоследок подсвечивая небо тусклой нечищенной бронзой. Вкусно пахнет свежеиспеченным хлебом. Вечер прохладой сочится через щель приоткрытой двери. Далеко, у разъяренного Змея, щупает покинутый снавями берег проснувшийся черный мор, опасливо обтекая бешеную пену Радужного. Сегодня злой туман останется голодным.

Я опять жива, и снова чудом. В прежнем мире меня никто не заманил бы прыгать со скал, наверное. Спонтанное решение, необдуманное и принятое за один миг, наитием. Здесь все так переменилось… и мир, и я в нем. С каждым возвращением я все больше верю в доброту того безмерно могучего существа, что наблюдает за мной и направляет. И все больше сливаюсь с миром, в чем–то становясь менее человеком. Уж точно менее Никой и более Тиннарой, о которой, похоже, и сама знаю далеко не все. У меня прежней была слишком холодная логика. Я примечала, анализировала, строила прогнозы. Боялась неудач и высокой платы за них. А теперь все больше становлюсь похожа на перелетную птицу, определяющую путь без всяких умозаключений. Даже страх мой изменился, стал веселее и злее. Впрочем, сейчас я плохо помнила, что такое страх. В сознании и глубже колыхался покой. Все удалось. Все правильно. Все живы.

У меня на животе сонно щурится Ероха, внешне безразличный к непутевой хозяйке, но довольный ее пробуждением. Он знал, что я уже здесь и все более прихожу в себя. Он сквозь щели век наблюдал: уже шевельнулась, теперь попробовала погладить – значит, его присутствие больше не требуется. Нахал увернулся и бесшумно исчез за порогом, в подступающем тумане.

Я подняла голову, осмотрелась. Мужчины сидят спиной ко мне, у низкого стола, придвинутого к закатному окну. По сгорбленным плечам видно, как дорого им дался сегодняшний день.

А хлеб, резко укололо воспоминание, по обычаю арага, может быть и поминальным. Что удумали, что натворили? Я вполне живая, и даже, насколько это возможно, в своем небольшом уме… Тогда кто? Резко села, сбрасывая покрывало, кашлянула деликатно.

Оба подскочили и обернулись с одинаково текучей грацией и не обещающим добра прищуром. До чего они похожи иногда! Молча придвинулись, наводя на нехорошие мысли острым блеском глаз.

– Э–эй, вы что? – получилось очень робко и тонко.

От их взглядов мне захотелось заползти в уголок и укрыться с головой чем–нибудь плотным. Риан бесцеремонно дернул за руку, вытащил на середину комнаты и принялся рассматривать со всех сторон, простукивая легкие. Най с тем же упорством изучал смятое покрывало.

– Эта живая, – с издевкой сообщил первый, на глазах молодея лицом, – а где тогда труп?

– Тут точно нет, – в тон ему ответил Най, бросая на кровать покрывало. Спелись, голубчики.

– Вы кого–то убили? – охрипла теперь уже я.

– Мы – нет, – совсем радостно сообщил мой эльф. – А вот ты и разбилась, и утопилась. Успешно, заметь. При двух безутешных свидетелях. Ни одного признака жизни, а к тому еще кости будто вывернутые, страшно нести было. Слушай, у тебя вообще хоть иногда получается делать глупости менее зрелищно? Я так долго не выдержу.