Виталий Либер - Дневники Города Дождей

Внутри было темно. Еще темней, чем в коридоре. Я едва различала дорогу. И знаешь что, папочка? Я попалась! Я попалась в ловушку! Если в прошлый раз вместе с моим безрассудством была смелость, то из-за дурацкого тумана она вся улетучилась. Как и не было! И тут-то я попалась!

Из темноты вынырнул человек, походка у него была неестественная, знаешь, как будто он не шел, а летел. На нем был плащ и шляпа. Я попыталась спросить у него, что он здесь делает. А он дал мне пощечину. Знаешь, так, словно был моим другом и позволял себе это каждые пять минут. А потом скрутил мне руки. Ногой пнул по зонту, чтобы он откатился подальше, и заговорил.

- Деточка. Ах, деточка. Ведь ты та самая, что мою вкусную еду делает такой безвкусной. И зачем тебе понадобилось в моем районе уничтожать всех слизней? Я тут с голоду помираю, а она их убивает…

Я попыталась ответить, но он зажал мне рот своей рукой. И тут я почувствовала, что пальцы у него не настоящие, знаете, как из дерева. И тут мне стало по-настоящему страшно. Помнишь, ты мне рассказывал про кукольника, помнишь да? Я поняла, что это и есть эта тварь. Эта премерзость где-то притаилась и сейчас, с помощью куклы, хотела избавиться от меня. Да что там избавиться. Он хотел подкрепиться мной. Не каждый день закусываешь девочками на обед!

- Так вот ты и пришла ко мне в гости. Наверное, подумала, что найдешь себе здесь приключения. Нашла... нашла... Я подозревал, что ты придешь ко мне. Но мне пришлось килограмм двести сбросить, прежде чем я дождался тебя. А ты выглядишь аппетитно. Я вот чего думаю, заглотить тебя целиком или приготовить. Ты как сама то думаешь?

Сквозь пальцы я начала кричать, что приготовить, приготовить. А он продолжил издеваться.

- Целиком значит... ах, как жаль. А у меня такие приправы припасены. Ты бы прекрасно смотрелась под морейской травой и с перцем, что собирают у излучины... Ведь так? Да что я тебя спрашиваю. Разве ты спец по приготовлению людей, наверное, никогда и не пробовала. Как это глупо с твоей стороны! Вокруг столько людей, лови и ешь, кого захочешь! А вы… все сытые… нос воротите!

Мне бы только на пользу пошло, если бы он подольше поболтал, я бы попыталась удрать, но он собрался не ждать, и начать уже прямо сейчас.

- Ты готова к приготовлениям? У тебя платье из чего? Чистый хлопок надеюсь? А то если у меня будет несварение или стул жидкий, ты ведь виновата будешь. Давай-ка в котел полезай.

Одной рукой кукла заламывала мне руки, а другой выдвинула большущий котел. Я кричала, что не хочу. А из темноты кто-то весело смеялся. Как будто, все это было всего лишь удачной шуткой.

Через пару минут я уже сидела по шею в котле и чувствовала запах горящей древесины. Кукла держала меня так, что вода подступала мне ко рту, и кричать было не очень удобно. Но пару ругательств я успела ему отвесить! Ноги начали чувствовать тепло, вода прогревалась, я с ужасом представила, как она закипит! Папочка, одно дело удариться головой об стену – это, по крайней мере, быстро и больно. А другое, ждать пока закипишь! Я еще никогда не хотела так сильно, чтобы вода в котле закипала так медленно! И если бы этот придурок Генри оказался рядом, я бы даже не сильно разозлилась!

Но это было еще не все. Дрова затрещали и я увидела ужасно уродливую гусеницу в углу комнаты, она была сморщенной и все равно оставалась огромной. Ее мерзкие желтые глаза следили за мной и блестели в темноте, как глаза кота, который поймал мышь и радуется, что теперь может показать ее хозяину. Еще я разглядела эти нити, свисающие с потолка, гусеница-кукловод с помощью них управляла куклой. Лучше бы я осталась в тумане! Чем медленно вариться тут в котле!

Я закрыла глаза, ожидая момента, когда этот мерзавец ослабит хватку, но этого все не происходило. Обычно, у людей это срабатывало, а тут... тут гусеница! Вода стала горячей, что было не самым приятным ощущений, которые я ощущала за свою непродолжительную жизнь. И в этот момент я услышала хлопки, и с гневом подумала, что эта грязная тварь в углу начала преждевременно чавкать, предвкушая меня в качестве обеда. Неожиданно раздался голос Генри.

- Выбирайся оттуда, чего ты там расселась!

Я открыла глаза и помотала головой, а когда хватка ослабла, мне ничего не стоило засунуть куклу вместо себя и выпрыгнуть из горячего котла. Правда, я обожгла руку о раскаленный край, но это ничего по сравнению с тем, чтобы быть сваренной заживо.

Думать времени не было. Схватив зонт в углу, я присоединилась к Генри, мы колотили эту тварь, а она умудрялась извиваться и еще бороться с нами. Своим хвостом гусеница поранила мне ногу, так что я захромала и присела. Но это не мешало мне колотить ее зонтом. И тут, когда моя ярость стала всепоглощающей, я увидела, что мой зонт светится - это было похоже на раскаленный утюг. И вправду, кукольник начал сильнее прогибаться под его ударами, как будто зонт обрел какую-то силу. Вскоре я уже пробила в гусенице дыру, так что зеленая жижа начала вытекать из ее мерзкого тела. Я даже не додумалась остановиться. И я, и Генри, в итоге, были измазаны этой дрянью! Вот... так... у меня был хороший день, Папочка. Твою дочь чуть не сварили в котле.

А Генри тоже получил - за то, что следил. Странный тип! Наверное, ему просто нравится, когда его бьют!

Все. Я спать. И тебе спокойной ночи. Где ты там плаваешь...

Дневник Генри Коуэлла. Запись четвертая.

Вы когда-нибудь получали удовольствие от избиений? А? Вопрос риторический конечно, ведь мой дневник никто не читает. Но ты, невидимый читатель, к которому я обращаюсь. Ты-то получал удовольствие от избиений? Знаешь, как это прекрасно, когда получаешь хорошенько, сразу голова свежеет, и думать начинаешь по-иному. Вот оно как получается то. Так что, призадумайся над моими словами, может, и выдумаешь чего.

На самом деле, как ты догадался, я тоже не получаю удовольствия от избиений. Но вчера, после спасения Алисии. А я в очередной раз ее спас! Мне удалось получить неслыханное удовлетворение, даже несмотря на то, что синяк на лбу не до конца зажил, а я уже успел, от нее же, получить новый! Вот она, настоящая благодарность! Ее ни с чем не спутаешь, она, как правило, хорошо чувствуется. И, как водится, в форме боли! Но я же не о боли сейчас и не о страданиях. Я о другом. Вчера, когда я принес Алисию в Госпиталь. А мне ее пришлось нести на руках! Ведь она повредила ногу. Так вот, когда я принес ее в Госпиталь, то меня назвали братом Алисии и даже сказали, что мы очень похожи. А еще добавили, чтобы я хорошенько следил за сестрой.

Алисия, конечно, хмурилась и молчала. Она несколько утомилась, и ей было дурно от этой слизи, в которой мы хорошенько заляпались. Я был бы рад, если б она однажды назвала меня братом. Вот бы здорово-то было! А вы знаете, что она кинула мне вдогонку, когда я уходил из госпиталя? Ни за что не угадаете! Я бы даже не подумал об этом. Ну, дорогие читатели, напрягайте мозги. Давайте, как? Братик? Нет, нет. От Алисии... Может быть... Поднапрягитесь как следует. Спасибо? Я правильно расслышал, вы подумали, что она сказала мне: "Спасибо"? Нет, и даже не так. Она, даже не повернувшись, кинула мне в след: "Пока, кретин". Как же изысканно с ее стороны!