Татьяна Тихонова - Граница

Остатки сметаны тем временем медленно стекали из кувшина по Филимону на пол, его руки, скользкие от оладьев и сметаны, никак не могли стащить этот головной убор… Сердце Давы не вынесло, когда сметана доползла до пола, она резко сдернула кувшин с головы гнома, и тот некоторое время отупело пялился на нее.

— Ах ты, старая кочерыжка, — задохнулся он, наконец, от возмущения, — я же же… показать хотел, как на карте, бесчувственная ты тролица…

После этих слов у Давы совсем башню снесло. В Филимона полетело все, что было под рукой — ложки, пустая сахарница, блюдце, когда же в него полетел нож, гнома, как ветром сдуло с табуретки.

Наступила тишина.

— Все, — громко сказала я, — Хватит… Сейчас Клима разбудите…

— Уже… разбудили… — Клим стоял на пороге. — О чем спор? — Спросил он, выдергивая нож из дверного косяка.

Я хмыкнула. Филимон все еще был чем-то занят под столом. Дава смущенно ковыряла бородавку на носу. Ее парадный белоснежный передничек был весь в сметане. Клим озадаченно разглядывал бардак на столе.

— Не понял, теперь так едят оладьи? — усмехнулся он.

Гном из-под стола пробубнил:

— Сахар — это Синегория…

Брови эльфа поползли вверх.

— Оладьи — это крепости… болота — сметана… — Филимон, который под столом видел только ноги, продолжал, все больше воодушевляясь. — Там не хватает кристаллов — сахарницы, ну и…

Еле сдерживая смех, Клим взял оладь в сахаре, повозил его в сметане и с жадностью съел.

— Все Филимон, крепости Ястреба нет, — засмеялся он, — Я ее уничтожил, тебе предлагаю разобраться с крепостью Волка…

Гном стал выбираться, поглядывая с опаской на Даву, но той было не до него, она, разинув рот, смотрела, как эльф возит свой оладь по столу.

— Да не пропадать же добру, Дава, наливай чай, после уберем… — сказал Клим, подсаживая гнома, и, усаживаясь рядом со мной на лавку, — …что останется. Я голоден… как волк…

И он, повернувшись ко мне, улыбнулся… глазами.

2

На следующее утро Клима уже не было. Он ушел ночью, никому ничего не сказав. Прослонявшись все утро по дому, вяло поковырявшись в тарелке за обедом, я, похоже, настолько надоела Даве своим кислым видом, что она решительно заявила, упершись кулаками в крутые бока:

— Ася, пошла бы ты,…прогулялась по Золотому Устью, зашла бы в Сладкую лавку, а то может и в Погребок, — тут она нерешительно на меня взглянула, — там бывает, музыканты проезжие бывают, пиво там свое варят неплохое, и эль ирландский привозят из-за моря Студеного, Филимон вон давно мечтает… А сначала к гоблину Прату зайди, они ведали всегда наследственными делами дома Совы. Что это ты как бедный родственник при таких предках?

Я сначала "…от пошла бы ты…" опешила, но последняя фраза мне на самом деле не понравилась. Как бы я не любила жить в лесу, в одежде я все-таки нуждалась. Магия помогала преобразить уже имеющийся облик, как мне пояснил однажды Филимон, а уж если ты бедолага, то бедолагой и останешься.

Поэтому, схватив свою ушанку из чернобурки, надев легкую беличью куртку и унты, все это мне презентовал Клим в начале зимы, я вышла из дома, за мной в припрыжку выкатился крысеныш, прицепился за штанину и уже через секунду довольно выглядывал из кармана.

Было пасмурно и тепло. Снег никак не мог лечь на расквашенную землю. Что за зима?! Самое странное было то, что становилось с каждым днем все теплее, снег шел теперь только ночью, а днем лил дождь.

Отправившись по мощеной дорожке, я довольно быстро дошла до центральной площади и остановилась. Прямо посреди нее. Небольшой город почти отстроился заново. Площадь была окружена десятью высокими, в наши три этажа, домами из белого камня, они соединялись толстыми стенами с воротами, которые сейчас были распахнуты… Надо же, почти крепость!

— Отстой, — прокомментировал из кармана Филимон, — пережиток… Так было раньше, и вот они отстраиваются снова также… Нас теперь зажарят заживо да и все…

Зажарят? Что за ерунда?

— Подожди, ты имеешь в виду это странное тепло, которое стоит посреди зимы? — я стояла посреди площади, нелепо разговаривая со своим собственным карманом.

Гном дернул плечом.

— Ну да, — ответил он.

— Я думала, у вас всегда такие мягкие зимы? — тупой вопрос, поняла я тут же.

— Нет, конечно, зимы как зимы, снег и все такое прочее…, ну, и что, мы так и будем посреди площади столбом стоять? — недовольно пробурчал он.

Нет, не будем, подумала я, заметив уже пару любопытных взглядов. Гномы сновали по дороге, из дома, стоящего ближе всего к нам, выглядывала в окно чья-то физиономия.

— Скажите, пожалуйста, где здесь найти Прата? — обратилась я к приятной эльфийке, проходившей мимо и взглянувшей на меня более менее доброжелательно.

Она слегка удивилась и показала на дом, из которого нас только что кто-то разглядывал.

— Да вы уже нашли… — ответила она и заспешила дальше.

Я не стала медлить и быстро направилась к добротному крыльцу. Если я буду раздумывать долго, то могу совсем передумать и так и не зайти.

Широкое крыльцо с крутыми ступенями вело к двери, которая распахнулась сама. Так как я была настроена решительно, то и шагнула в теплую прихожую тоже решительно. Никого. Три двери и тишина. Неожиданно средняя дверь открылась. Небольшая светлая комната, шкафы, шкафы…, домотканая дорожка вела к столу. Я уперлась взглядом в небольшое существо, сверлящее меня маленьким глазками из-за кучи бумаг. Медленно нагнув голову, я поздоровалась.

— День добрый, — быстро проговорил гоблин, выходя ко мне навстречу.

Широкоплечий старик ростом мне до плеча, остановился, сложив руки за спиной. Бархатный его сюртук, расшитый золотой нитью, и весь он сам дышали достатком. Властный взгляд из-под седых бровей, нос — большой сливой, губы, вредно поджатые, говорили о том, что их хозяин привык к почитанию.

— Даже не знаю, как начать, — растерялась я, слишком торопясь войти, я не подумала, о чем буду говорить. — Я по поводу наследства… Трувора…

— А я давно жду, — не меняясь в лице и, качнувшись с пятки на носок и обратно, проговорил Прат. — Слышал, что объявилась наследница Трувора и жду… Чем докажете? — он опять с удовольствием качнулся.

Я помедлила, потом быстро выдернула руку с кольцом из кармана, и сунула ему почти под нос, он вздрогнул и попятился, разглядев камень.

— Что-нибудь еще? — спросила я, раздумывая, достать золотую сову или нет.

— Достаточно… Как вас звать? — в скрипучем голосе гоблина послышалась почтительность.