Майкл Роэн - Кузница в Лесу

Башни и башенки вздымались над вершинами деревьев, сводчатые мансарды и островерхие крыши. Бесчисленные окна смотрели на путников с множества стен, а между окнами прихотливо извивались галереи и крытые переходы. Однако было ясно, что всё это является частью огромного здания, раскинувшегося среди деревьев, но не разраставшегося в стороны и странно уместного в своем окружении. Величавыми и прочными казались эти стены в сгущавшихся сумерках, изящными и естественными были щипцовые крыши, как и вершины деревьев, которые они увенчивали. И когда последние отблески заката догорели на стенах, сотни окон воспрянули к жизни и зажглись теплыми мерцающими огоньками за темной листвой.

— Настоящий город, но в одном здании! — восхищенно пробормотал Рок. — Могучая цитадель…

Керморван покачал головой.

— Нет, — с отрешенным видом произнес он. — Это не цитадель, хотя выглядит не менее внушительно. Эти стены были возведены не для того, чтобы выдерживать осаду.

— Но и не для того, чтобы удерживать тех, кто находится внутри? — поинтересовался Элоф.

— Нет, не для того! — решительно ответил Керморван.

Иле кивнула, вглядываясь в сумрак своими круглыми глазами.

— Если это место имеет защиту, то она заключается не в стенах. Однако сердце говорит мне, что оно надежно защищено.

Элоф с беспокойством огляделся. По крайней мере все члены отряда были в сборе, как и их багаж. Потянувшись к своей драгоценной котомке, Элоф внезапно ощутил слабость и тошнотворный голод. Он обнаружил, что испытывает нелепое сожаление о пропавшем ужине, так и оставшемся дымиться на костре в еловой роще.

Лесные жители, пленившие путников, теперь с достаточной учтивостью помогали им подняться на ноги и указывали в сторону травянистой аллеи. Она не была перекрыта воротами, но по обе стороны от нее виднелись два зеленых бугорка, похожих на плотные кусты; лишь приблизившись, Элоф увидел под зеленью серовато-белые пятна. То были стены, каменные стены, густо заросшие вьющимися растениями, напоминавшими плющ. У подножия одной из них он даже разглядел каменный пьедестал, как рядом с воротами в Кербрайне, где когда-то стояла статуя или другое украшение. Но напротив можно было видеть лишь кучу грубых каменных блоков, едва различимую под сорняками.

Кедры росли так близко к краям аллеи, что высоко наверху их ветви встречались и переплетались, образуя воздушные своды, но корни нигде не вторгались на ровную траву. Ощущение стройности и порядка было столь сильным, что Элоф как будто вошел в сумрачные чертоги дьюргаров или парадные залы Кербрайна между каменными колоннами, под арками резной листвы. Но впереди из-за стволов внезапно показался свет, очертивший проем высоких ворот, и оттуда медленной процессией потянулась цепочка меньших огней, факелов и мерцающих фонарей. Они устремились на аллею, и в колеблющемся свете Элоф смог яснее увидеть тех, кто нес их. Люди были очень высокими и статными, с благородной осанкой; пламя факелов играло на их богато вышитых узорчатых одеждах и выхватывало блеск самоцветов на затененных лицах и воротниках. Они двигались почти беззвучно, если не считать тихих вздохов и шороха ткани по короткой траве. Невнятный говор был приглушенным, как в торжественный момент; лишь один раз прозвучал женский смех, легкий и чистый, как лунный свет, и быстро стих. Они выстроились по обе стороны аллеи, как будто потрепанные путники были почетными гостями, которые должны были пройти мимо них в открытые ворота.

Широко распахнув глаза, все смотрели на это дивное зрелище. Некоторые могли бы остановиться, если бы Керморван не продолжал уверенно шагать вперед. Элоф, у которого пересохло во рту, подавил собственное беспокойство; в конце концов, что еще они могли сделать? За спиной маячили те, кто перенес их сюда, а повсюду вокруг раскинулся необъятный Лес, где не было ни троп, ни дорог. Эта мысль лишь подчеркивала нереальность всего, что он сейчас видел перед собой. Высокий чертог и благородное общество… это казалось слишком похожим на сон.

Внезапно Керморван остановился так резко, что Элоф налетел на него. Из рядов встречающих выступила высокая фигура. Человек снял шапочку, которую он носил, и низко поклонился. Элоф, во все глаза смотревший на него, увидел удлиненное, но вполне человеческое лицо, изрезанное морщинами, на котором лежала печать усталости, странно контрастировавшая с безмятежно-спокойным выражением. Он был стройным и необычно высоким для человека, однако не похожим на детей Тапиау: его конечности имели вполне нормальную длину. Какое-то мгновение незнакомец смотрел на них, а потом заговорил ясным и доброжелательным голосом:

— Коремин, арлатайн! Эр ксрос дивъес лисайау'ан Айтен! Коремин!

Язык был сотранским и менее архаичным, чем тот, на котором говорила лесная женщина. Элоф с трудом сглотнул и прошептал на ухо Керморвану:

— Он приветствует нас, как лордов! И называет себя…

— Я слышал, — твердо сказал Керморван. — Он называет себя избранным глашатаем этих лесных чертогов. Интересно, кем он был избран? Но мы должны ответить ему со всей учтивостью.

Стараясь говорить четко и раздельно, он произнес ответное приветствие и одного за другим назвал каждого из членов отряда, перечислив столько достоинств, сколько было возможно на старинном наречии. Каждому из них глашатай кланялся в свою очередь, но когда Керморван назвал Иле «великой леди дьюргаров», по рядам наблюдателей пробежал взволнованный ропот; многие из них опустились на одно колено или отвесили почтительные поклоны. Глаза Иле расширились от удивления, и она поспешно поклонилась в ответ; Элоф видел, какое сильное впечатление эта учтивость произвела на нее, не удостаивавшейся подобных почестей среди обычных людей.

Следующим Керморван обратился к Элофу, назвав его кузнецом великого знания и мастерства, несмотря на молодость, и доблестным бойцом в час нужды. Это тоже было воспринято наблюдателями с уважением и одобрением.

— Что касается меня, то я вел этот отряд из далеких Западных Земель, — заключил Керморван. — Самого же меня зовут Керин, лорд Керморван.

В то же мгновение женщина лесного народа метнулась вперед, опустилась на одно колено перед глашатаем и вытянула на длинных руках стальной нагрудник, засиявший в свете факелов.

Наблюдатели, стоявшие в тени, издали дружный вздох, пробежавший между ними как порыв ветра по пламени факелов. Даже глашатай молча смотрел на Керморвана, словно лишившись дара речи. Потом они хлынули ближе, высоко подняв факелы, и некоторые члены отряда потянулись к оружию, хотя и не могли надеяться на успех в схватке с такой толпой.