Игорь Федорцов - Камень, брошенный богом

— Вся в пыли и в жопе ветка, тихо движется разведка!

Красться не крался, но старался не шуметь и на глаза не попадаться. За час с хвостиком обшарил крыло этажа со скрупулезностью МУРовского следователя. Ничего полезного не узнал, но набрел на лестницу, выведшую на крышу дома.

Прогулявшись за спинами мордастых каменных тварей, охранявших перила и карнизы, осмотрев угловые башенки предлагавших уединенное созерцание парковых окрестностей, помочившись в цветник с приторно пахнувшими белыми розами, я задержался в уютной мансарде оценить коллекцию вин в глиняных кувшинах опечатанных сургучом. Налил с "горкой" пряной густой малаги, распахнул окно и, взгромоздившись на подоконник, обратил взор на караул внутреннего двора. Ребяток в кирасах шатало, они сбивались с шага, часто останавливались, а остановившись, тотчас пускали по кругу сальманазара.37

Внизу, подо мной, скрипнуло, распахнувшись, окно.

Я глянул, оценивая возможность подсмотреть. С подглядыванием не получилось, все-таки не жираф, а вот слышимость идеальная. Стук в дверь расслышал отчетливо.

— Кого там несет? — спросила Бона. (Уже интересно!) — Войдите!…Ты с ума сошел Ханс!

Интересно, что за Ханс, шастает к графской любовнице.

— Маленькая аудиенция старому другу, — попросил гость.

Неизвестный Ханс оказался капитаном Хедерлейном.

— Я устала и хочу отдохнуть, — отказала просителю Бона.

— Это не причина, — масленый голосок Хедерлейна противен до дрожи в кишках.

Я поклясться в том могу, он готовит мне рагу*, - морщась, заволновался я. Капитанишка гадил мне, графу, где только мог. Пакость!

— Вдруг Гонзаго нагрянет, — постращала гостя Бона.

— Не нагрянет. Ты видела, какую бутылку он прихватил с собой? Ваш избранник дует вино с дружками и ему не до визитов к истомившейся любовнице.

— Откуда ты знаешь, чем он занят?

— У меня тоже есть в доме преданные люди.

— Не Карло ли?

— Все тебе нужно знать, — почти пропел искуситель.

— Уходи Ханс! У меня голова идет кругом. Мне необходимо отдохнуть и привести себя в порядок.

— Я не задержусь, — пообещал Хедерлейн.

Кажется, звякнула пряжка ремня…, легкая возня…, выдох затяжного поцелуя…

— Ты не догадаешься, где пропадал Гонзаго, — постаралась перевести в деловое русло встречу Бона.

— Где? — невнятно (подвязки чулок жевал что ли?) спросил Хедерлейн.

— У Ксавьеры дель Ри Буа.

— Что? — встревожился капитан, на миг, позабыв о своих поползновениях.

— Что слышал! Напрямую, конечно он не сознался. Проговорился, будучи по обыкновению пьян.

— И как он объясняет пребывание в чертогах опальной императорской любовницы?

— Не знаешь Гонзаго? Ни как не объясняет.

— Не поверю, что ты не затащила нашего гуляку в постель и не выпытала правды.

— Поверь, не затащила и не выпытала. Скотина пил все дни напролет.

Врет стерва, — обиделся я. Никогда не сопротивлялся женщинам затаскивать себя под одеяло и совращать. У меня, даже у безбожно-нетрезвого, обязательно находилась минутка-другая для подержания чести называться мужчиной.

— Завтра отряжу доверенного человека в Дель Оро, — поделилась планами Бона с хахалем.

— К аббату?

— Да. У него есть связи, он сумеет разнюхать, для чего Ксавьере тупица Гонзаго. Заодно копнет, с чего лектуровский альгвасил гнался за ним и его дружками сломя голову. Думаешь, я его обыкновенно выловила на дороге? Отбила у императорского законника.

— Что мог натворить твой благоверный?

— Вот именно… натворить…

— Ксавьера метит вернуться в Хейм? — высказал догадку Хедерлейн.

— Подожду проверенных сведений.

— Хорошо оставим интриганку в покое и вернемся к Его Светлости. Он собирается инспектировать гарнизон.

Снова возня и вздохи…

— Он все равно ничего не понимает, — голос у Боны предательски мягчел.

— Но какая муха его укусила?

— Укусит! Треть лучших земель захвачена. И кем!? Фанфароном Бергом и попрошайкой Ренескюром!

— Я сделал все что мог, — обиделся Хедерлейн.

— Сделал бы больше, не присвой половину из тех денег, что я раздобыла.

— Подарки вам обходятся дорого, — Хедерлейн явно насмехался. — А ваша благосклонность еще дороже.

— Надеюсь, у тебя хватило ума вернуть печать? — справилась Бона, зашелестев платьем.

Любопытно сняла или поправила?

— Само собой, она на месте, — заверил её Хедерлейн.

— А из библиотеки?

— Как раз туда нес, но решил на минутку заглянуть к тебе.

— Ханс. Ты дурак. Ты забыл поговорку! Меньше кусаешь, на дольше хватит. Лех выплатил бы уворованные тобой деньги сам, частями. А теперь ты явился с видом портняжки-недоучки испортившего дорогую ткань и ждешь совета как поступить.

— Бона, Бона! Да мне нужен совет. Совет, а не упреки! Ведь за мной можешь последовать и ты. Обратила внимание, как он увивался вокруг маркизы? Фавориток менять легче, чем жен.

— Флирт с сеньорой из столицы меня не волнует. Птичка не его полета. Таких как Гонзаго в Хейме полным полно. К тому же, Югоне подруга и кузина нашей Валери, что несколько усложняет жизнь нашему волоките.

— И ты так спокойно рассуждаешь?

— Я же сказала, флирт с Югоне меня не волнует.

— А что волнует?

— Сам Лех.

Я весь обратился в слух. Госпожа Эберж как раз из тех особ, к мнению которых стоило прислушиваться.

— Сам Лех? Гм! Тут ты права…

— Он стал совсем неуправляем и не предсказуем, — пожаловалась Бона.

— Значит, ты теряешь на него свое влияние? Стоит поторопить его с разводом.

— С разводом все обстоит прекрасно. Он согласен.

— Тогда что?

— Предоставь мне самой разобраться!

— Ах, Бона, — голос Хедерлейна наполнился елеем. — Ты так обворожительна в своей решительности и целеустремленности… Я просто теряю голову…

— Прекрати, Ханс!

— Один поцелуй!

— Ханс!