Эшли Энн Дьюал - Обратимость (ЛП)

- Не знаю. – В квартире тепло. Даже как-то уютно. Повсюду маленькая, коричневая, бордовая мебель, книжки, фигурки неизвестных мне существ: что-то из мифов древней Греции. И я вспоминаю, как впервые очутилась в этом доме, когда венаторы похитили отца и подстрелили мой бок. Встряхиваю головой. – Может, поставишь чайник, как думаешь? – Невольно усмехаюсь. – Это абсурдно, но я очень сильно хочу есть.

- Что же в этом абсурдного? – закатывая рукава, нервничает брат. – Тебя пытали, вот и аппетит разыгрался. Вполне нормально реакция.

Закатываю глаза. Вряд ли сейчас хочется шутить, но смех продлевает жизнь, и, черт подери, я с удовольствием ухвачусь за эту примету. Осматриваю свою грязную одежду и стягиваю через верх толстовку. Теперь я в одной майке, но она хотя бы не пропитана насквозь кровью, что радует. Иду по коридору, закручиваю непослушные волосы в пучок и вздыхаю. Мне бы найти Риту, взять у нее парочку чистых вещей. В конце концов, даже после ванны от меня будет жутко вонять. Наверно, об это не стоит думать. Однако я все-таки человек, и даже возможность смерти не заставит меня разить так же мерзко, как один мой одноклассник в школе. Помнится, как раз-таки по этой причине с ним никто не общался. И я, конечно, понимаю, что заводить сейчас новых друзей не самое лучше время, но, тем не менее. Слышу за одной из дверей голоса. Приближаюсь и вижу шатенку. Она ходит из стороны в стороны и разгневанно взмахивает в воздухе руками. Позже я понимаю, что Рувер кидает в нее какие-то вещи, а она с рычанием и злостью их замораживает. Это такое развлечение?

- Крестная значит, - шипит Рита и отбивается от очередной статуэтки. Та замирает прямо перед ее лицом. – Может, хватит? Рувер, черт подери, ты со своей психотерапией в печенках уже! Говорю, у меня все нормально! – шатенка отмахивается от маленькой, фигурки балерины, и та с грохотом разбивается о стену. – Ясно?

- Ты не в себе, - размеренно протягивает парень. – Просто вздохни пару раз и все.

- Вздохнуть? Мой отец был венатором! Моя крестная пытала Аню!

- Ваша крестная.

- Откуда ты знаешь? Возможно, Анина крестная какая-нибудь более известная личность в Аспиде, а не просто сумасшедшая психопатка! – Рита зажмуривается и откидывает назад спутанные волосы: интересно, они у нее вообще грязными бывают? – Что нам делать? Венаторы повсюду.

- Мы сами виноваты. Не стоило оставаться у них дома.

Рувер удивительно спокоен. Я приближаюсь чуть ближе, чтобы полностью видеть его лицо.

- А ты не подумал о том, что у нас попросту нет выхода. Все повторяется. Каждый раз одно и то же.

- Почему же? Теперь мы знаем, что твоя родственница – отличный охотник. Ведь это о ней говорили знакомые из Екатеринбурга? Сколько на ее счету? Тридцать семь или тридцать восемь наших?

- Если ты так меня успокаиваешь – у тебя не получается.

- Я и не пытаюсь тебя успокоить. Мне что, заняться больше нечем? Может, тебя еще и пожалеть, м? – Рувер встает с кровати, подходит к Рите, и она тут же обижено поджимает губы. – Возьми себя в руки.

- Не хочу.

Парень неожиданно усмехается:

- Что?

- А вот не хочу. Осточертело все! – Шатенка вдруг срывается с места, подлетает к тумбочке и хватает ножницы. Пару секунд и ее волнистые волосы становятся той же длины, что и кучерявые волосы «немецкой речки». Я едва сдерживаю в горле крик: зачем?

- Так, - тянет Рувер. – И что ты этим хотела сказать?

Рита неуверенно переминается с ноги на ногу. Думаю, она и сама не понимает, что только что сделала. Нахмурив лоб, она вдруг отрезает:

- Надоело все. Хочу сдаться.

- Отлично.

- Отлично?

- Да. У нас куча денег. Пойдем, снимем их со счета и улетим куда-нибудь.

Шатенка недоуменно вскидывает широкие брови:

- Серьезно?

- Почему бы и нет.

- А как же Аня? Мы не можем ее бросить.

- Сдалась она тебе. Девчонка и сама со всем справится. Видела, на что она способна? Разрушила полздания! Думаю, наша помощь ей ни к чему.

- Кого ты обманываешь? – Рита подходит практически вплотную к парню. Задирает подбородок и шепчет. – Я вижу, как ты на нее смотришь.

- Да?

- Да.

Молчание. Они стоят друг напротив друга, а у меня в груди возгорается что-то настолько горячее, что даже дышать становится безумно трудно. Я делаю несколько шагов назад, обхватываю себя руками за талию и думаю: неужели Рувер, действительно, что-то ко мне чувствует? Господи, что за вздор. Мне плевать на это. Абсолютно плевать. Я собираюсь развернуться и уйти как раз в тот момент, когда «немецкая речка» вскидывает руку, прикасается ладонью к голове Риты, и ее волосы вновь отрастают до прежней длины.

- Тогда ты понимаешь, почему самое время уезжать. – Шепчет он, перебирая вьющиеся локоны в своих пальцах.

- Зачем ты так говоришь? – С вызовом спрашивает шатенка. - Ты же никуда не уедешь.

- Теперь – нет.

- И что нам делать? Я сбита с толку. Надо спасти Евгения Александровича, надо защитить Аню, ее брата, разобраться с Видалиной, а единственное, что у нас есть, это чертова записная книжка, которую отдавать врагам – полное безумие.

- Придумаем что-нибудь другое.

- Что? Что придумаем? Мы перестали соображать. Мы поддались эмоциям, и сами загнали себя в ловушку, Дани…Рувер. – Девушка встряхивает головой. – Прости. Я случайно.

Парень выпрямляется, вдруг смотрит в мою сторону, но, кажется, ничего не видит. Я ошеломленно примерзаю к полу: почему он не замечает меня? Осматриваюсь, опускаю взгляд вниз и внезапно осознаю, что сама не вижу своих ног. Своих рук. Своего тела. Хочу заорать во все горло, потому что понимаю: я исчезла.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТЬ. НЕЗРИМОЕ.

Я все-таки верещу. Словно дикая. Срываю с места и, вопя, бегу на кухню к брату. Он решительно выпрыгивает из-за поворота, оказывается прямо передо мной и вдруг проносится мимо.

- Саша! - Брат резко разворачивается. – Саша, я здесь!

- Аня?

Он растерянно несется обратно на кухню.

- Да, нет, черт подери! Вернись!

Теперь его глаза сужаются. Недоверчиво он останавливается около дивана и спрашивает:

- Что происходит?

- Что происходит? Что происходит?! – мне кажется, я сейчас взорвусь. Испуганно смотрю на свои руки, опять не вижу их и испускаю очередной вопль.

- Господи, Аня! Где ты?

- Я здесь, здесь, - подбегаю к брату и хватаю его за плечи. Тот резко отпрыгивает назад, вытягивает лицо и пищит:

- Что за черт?

Оглядываюсь, вижу, как в зал приходят Рита с Рувером. Сестра больше не выглядит растерянной. Видимо, показывать свою слабость кому-то кроме «немецкой речки» она не намерена.