Валентин Румынин - На вершине Амаравати

— Ты извини, конечно, но подгорный мастер прав. Мы хоть и не из ваших, но и мы понимаем долг дружбы. Так что, Тантос, ты от нас не отвяжешься. До Камня Веры, по крайней мере!

— У каждого свои пути. Но их пересечения дарованы нам свыше и ведут к истине, — выговорил я, мало осознавая, откуда пришли ко мне эти слова.

— Ого! Не думал, что ты это знаешь! — воскликнул Равест.

— Ну раз даже Наан говорит словами из Писания, то, стало быть, наш путь точно продолжится вместе. Собираемся, и в дорогу! До рассвета надо упокоить мертвецов в стихиях. Иначе быть беде — такие арканы, как этот ритуал, хорошее подспорье для некромантов. Только их нежити нам еще не хватало в Свободных Землях.

— Уже не свободных…

— Да, Орланка, прости, я все забываю… Ну идем?

Под звездами черного неба Притхиви мы отправились по направлению к тусклым огням погибшей деревни. В душе у каждого скребли кошки, все понимали, что предстоит тяжелая ночь. Я, который никогда не видел ничего подобного, сдерживал ужас, но одновременно ощущал какую-то странную силу, поднимавшую меня над страхом и несшую на крыльях ветра под своды звездного неба. Странное ощущение наполняло меня, заставляя распрямлять спину и вдыхать воздух, наполненный ароматами леса, полной грудью.

Скоро лес поредел, и мы вышли на опушку, откуда было рукой подать до ближайших домов. С первого взгляда все было в порядке, только в воздухе носилось странное напряжение.

Следующие часы вплоть до рассвета надолго врезались мне в память. Такого ужаса я еще не видел — одни изувеченные, мертвые тела. Грудные младенцы. Старики. Женщины — совсем молодые и уже в возрасте. Когда-то счастливое и совершенно свободное поселение было уничтожено чьей-то безжалостной рукой… После трех часов непрерывной работы мы уселись вокруг костерка, наспех сооруженного Равестом.

— Дела… — протянул Тантос.

— Да уж.

— Много еще?

— До рассвета управимся.

— Кто же это мог сделать и зачем?

— У меня есть кое-какие предположения, но они мало оправданы.

— И какие? — Симпфат пошарил веткой костер, отчего вверх взметнулись сотни искр, устремляясь в открытое небо.

— Такой ритуал нужен для получения мощнейшего призывающего заклятия. Провести его может либо некромант высокого уровня, либо… Либо очень сильный маг, не менее двадцатого лера. Учитывая, что происходит в королевстве, возможно все… Вот только кого они пытались призвать?

— Ты думаешь, это одиночный случай?

— Я думаю, мой друг, что это лишь начало…

— Тогда надо срочно предупредить Тоскнарров! — Я вскочил и осекся, увидев, что мои спутники странно смотрят на меня.

— Так, а с этого места поподробней, мой юный ученик! — набычился маг.

— Э-э-э… — Я совершенно забыл, что мои друзья очень мало знают о том, что хранится в моей памяти. О своей связи с лидером Тоскнарров Вороном Эш я вообще ни разу не упоминал. Он же говорил мне, что никто не поверит!

— Ну?!

— Ну я подумал, что если в этих землях проводят подобные ритуалы, то Тоскнарры могут пресечь это.

— Эти партизаны? Да они прячутся в лесах, только чтоб Легион их не нашел! Трусы! — гневно вскричал Равест, невольно выдвинув свой меч.

— А ты знаешь, в чем-то мальчик прав. Они могут знать больше, чем мы в данное время. Я уже давно понял, что мой поход к Р'Хаад'Йеру обернется чем-то неизмеримо большим, нежели простое окончание испытания стихий, — задумчиво сказал Тантос.

— Все это, конечно, мило. Но давайте решим: мы спокойно продолжаем свой путь или вмешиваемся в эти странные и непонятные дела? — произнесла Орланка.

— Я считаю, что уйти в сторону мы не можем. Ведь это наша страна, а значит, и общая судьба для всех. Надо свершать благие дела во имя Истины. Но принуждать я никого не хочу. Предлагаю следующее. — Тантос обвел всех пристальным взглядом. — До рассвета соорудим курган и предадим тела огню, а после… После двинемся к Тоскнаррам.

— Что ж. Пусть будет так.

Через полчаса мы снова принялись за страшную работу. Особенно неприятно было снимать девушек с кольев: то одного, то другого рвало при виде растерзанных тел и вываливающихся внутренностей. Кровь омывала все, чего мы касались руками. К рассвету мы собрали все тела в большой курган, и наши маги отпели Стихийную Огня по всем погибшим, упокаивая навек их души.

Найдя неподалеку тихую речку, мы поспешили отмыться и немного пришли в себя. Никто ничего не говорил — слишком много было негативных эмоций. Я ощутил незримые перемены в своем мировоззрении — смерти я уже не боялся, как прежде. Собрав вещи и окинув взглядом некогда жилую деревню, в центре которой возвышался сооруженный нами погост, увенчанный десятками погребальных холмов, мы двинулись в путь. Никто из нас не знал, как именно нам найти неуловимое племя Тоскнарров, все надеялись лишь на удачу. Сверившись с картой, мы решили отклониться от прежнего пути и направились чуть восточнее — там были самые непроходимые чащи, переходящие в горные склоны Вайманека.

Черное дыхание древнего создания опалило красоту закатного неба над Притхиви. Мастер Реликсан поморщился и развернулся к гостю, который ждал его, оскалившись обеими головами.

— Ну здравствуй, мастер, — нарочито вежливо приветствовал мага Нергал, — вот мы и снова встретились!

— И тебе привет, создание.

— Готов ли ты дать ответ?

— А как иначе? Жить-то хочется.

— Ну?!

— Ну, ну… Согласен я. Что поделать? Но и у меня есть условие.

— Ого, — Нергал напыщенно захохотал, — уже так дело пошло? Ну давай выкладывай!

— Будет тебе и Меру, и Асуры… Только есть одна просьба: я понимаю, что судьба людей тебе безразлична, но все же будь справедлив, не суди невиновных. — Мастер отдышался и заявил, глядя в упор на Нергала: — Мне нужна связь с архимагом Карро. Желательно постоянная. И еще мне понадобятся силы, чтобы кое-что изменить в равновесии мироздания на Притхиви.

— Ты хотел сказать «с бывшим архимагом». Что ж, будет выполнено твое пожелание. Но с этого момента ты принадлежишь мне и душой и телом, все твои новые знания будут переданы в твое распоряжение, когда пожелаешь. Через полгода я хочу прорыва. Ты понимаешь это?

— Да, Нергал, понимаю!

— Отлично! Значит, я в тебе не ошибся. И вы, люди, иногда на что-то способны!

Пространство сместилось, и Реликсан снова оказался в своей комнате перед грудой старинных фолиантов и сидевшим в углу вечно недовольным Крумху.

— О нет! Жив еще. Неужто мне тебя теперь вечно терпеть! — раздался противный голос старого гоблина.