Алексей Глушановский - Хранитель мира

Артур кивнул. Его чутье вновь пробудилось, подсказывая, что что-то в произнесенной Данааном фразе нечисто, что он что-то упускает из виду, какой-то маленький, но важный нюанс… Но понять, в чем дело, бард так и не смог.

— Вот, пожалуй, и все, — внезапно и совершенно неожиданно для Артура завершил свою речь князь. — Ты сыт? Ничего больше не хочешь?

Артур отрицательно помотал головой.

— Вот и отлично. Тогда Лаурелин выведет тебя отсюда. Отныне она — твой защитник и телохранитель. Хочу предупредить вас обоих, — князь обвел внезапно посуровевшим взглядом насторожившегося барда и замершую у дверей девушку, — отныне твоя жизнь — это и ее жизнь тоже! После твоей смерти она доживет лишь до первого заката! Такова моя воля! — Голос его наполнился глубиной и Силой, словно впечатывая произнесенные слова в самую ткань мироздания, и Артур с ужасом осознал, что это не просто слова!

Его чутье барда, Сила, Чистота, еще что-то неизвестное и непонятное, самая суть его личности, словно зашлись в истошном крике, предупреждая, пытаясь как-то отстраниться, защитить от рухнувшей на него невозможной, неимоверной силы. Но все было напрасно. Неистовая мощь, обрушенная на него князем, просто не заметила этого ничтожного сопротивления, и Артур внезапно понял, что отныне, с этого самого момента, он уже не властен над своей судьбой и жизнью. Не властен, потому что, прервав свою жизнь, он тем самым убьет не только себя, но и ту незваную, нежеланную, однако живую и желающую жить личность, что отныне связана с ним повелением этого… этой редиски?

Нет, редиска — нехороший человек. А если очень нехороший нечеловек, то это как? Редька? Или помидор? Хотя, учитывая степень его нехорошести, как минимум — хрен, а то и вовсе перец! Хотя… До перца он, пожалуй, все же недотягивает. Значит — хрен. А если учесть его возраст, который он регулярно выпячивает, то можно сделать логичный вывод: князь Туата де Данаан не просто хрен, а очень, очень старый хрен. Буквально-таки тысячелетний!

Простенькое упражнение, придуманное им, когда он только начинал путь барда, позволяющее успокоиться и избавиться от лишней злости, помогло и сейчас. Так что, понимая всю бесполезность и даже вредность активных протестов, Артур лишь кивнул головой, сдержав все свои комментарии по поводу возмутительного поступка князя. Иногда и впрямь лучше молчать, чем говорить. Особенно если цензурных слов просто не имеется.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Данаан, отворачиваясь от барда. — Ну что ж. Просьбу Хранительницы Вод я выполнил. Все, что надо тебе знать, — рассказал. Защиту — дал. Теперь ты можешь покинуть замок. Вопросы есть? — Он сурово посмотрел на Артура, и тот поспешно отвел глаза. Слишком тяжел был взгляд князя, слишком много силы и опыта скрывалось в его зрачках.

Вопросы у барда были. Причем множество. Однако, учитывая сдержанность его собеседника, ответы на большинство из них он вряд ли получил бы. Впрочем, кое-что спросить было необходимо. Артур не простил бы сам себе, если бы, напуганный силой князя, не предпринял эту попытку.

— Почему? За что ты ее наказываешь? — Он кивком показал на замершую у дверей девушку. — Ты же сам сказал, что это была интрига Хранительницы, пожелавшей убить меня. И, насколько я понимаю, у Лаурелин не было ни единого шанса в противостоянии с ней. Так за что ее наказывать?

— За то, что оставила пост без приказа, — серьезно отозвался князь. — Получив сигнал о нарушении границы, она должна была вызвать дежурную звезду, а не бросать порученный ей для охраны важный участок ради охоты. У нее имелся четкий и ясный приказ, устав, правила. Но соскучившаяся по крови дура не нашла ничего лучшего, как забыть о них ради того, чтоб потешить свою жажду боя! В результате же она не только пропустила к нам оборотня и не смогла защитить нуждавшегося в помощи барда, но даже не смогла поймать дразнившего ее темного!

— Ладно, пусть она виновна. Но зачем карать так строго? — не сдавался Артур. — Ведь я человек, а она фейри. Рано или поздно я все равно умру, хотя бы просто от старости, а она бессмертна! Зачем приковывать ее жизнь к моей? Назначьте ей хотя бы срок, который она должна будет отслужить, а потом освободится! — В эту фразу Артур вложил немалую долю Чистоты, что успела скопиться у него за ночь, однако все было напрасно.

— Ты надоел мне, бард, — холодно ответил князь. — Благодарю, конечно, тебя за Чистоту, — он улыбнулся, — однако мое слово остается неизменным. Я тебе не простой туата, сид или тилвит тег. Я повелитель. Князь. И твоя энергия хоть и доставляет мне удовольствие, но не ослабляет мою волю. Я сказал — нет! Если Лаурелин захочет жить дольше, чем длится человеческая жизнь, то она должна будет позаботиться о том, чтобы старость и смерть к тебе не приближались. Все в ее и твоих руках. К тому же ее наказание не так уж строго, как тебе кажется. Изначально я вообще задумывался о том, чтобы обязать ее выполнять все твои приказания…

Кинувший короткий взгляд на Лаурелин бард заметил, как та содрогнулась, несмотря на всю свою выдержку.

— …однако данное наказание я счел чересчур уж жестоким, и потому сейчас она обязана всего лишь заботиться о твоей жизни и твоем комфорте, как физическом, так и душевном. Не правда ли, это вполне милосердно? — обратился он напрямую к предмету их разговора.

— Вы очень добры ко мне, великий князь, — склоняя голову, ответила Лаурелин, но в ее голосе не чувствовалось ни капли радости или благодарности за такое «мягкое» наказание.

— Ну-ну, — хмыкнул Данаан и, вновь обернувшись к Артуру, продолжил: — По крайней мере, сейчас я могу быть уверен, что ты больше не попытаешься покончить с собой и будешь достаточно осторожен, а значит, просьба Хранительницы Вод мною выполнена полностью! А теперь отправляйтесь! — Князь чуть пошевелил рукой, и прямо в стене, неподалеку от окна, возник сияющий ласковым жемчужным светом большой овал, за которым виднелась до боли знакомая Артуру опушка леса.

Та самая опушка, на которой и находился холм с сидом. Тем самым сидом, через который он и попал в Феерию, преследуемый по пятам проклятым оборотнем! Артур ощутил, что какая-то неведомая сила, словно ветер, поначалу мягко, а потом все сильнее и сильнее начала подталкивать его к этому проходу.

— Подождите! Последний вопрос! Пожалуйста! — закричал бард, цепляясь за стол. От испуга, что он так и не успеет задать этот самый важный и необходимый для него вопрос, Артур невольно сбился на «вы».

— Ну? — недовольно нахмурился князь, однако тащившая барда в сторону окна сила несколько ослабла.

— Что мне делать? Что нам, людям, можно сделать, чтоб сохранить наш мир и наше общество? И что для этого могу сделать я? — торопливо прокричал Артур, изо всех сил цепляясь за массивный стол.