Ким Хантер - Рассвет рыцаря

Но в глубинах подсознания Солдата притаились навыки, приобретенные в предыдущей жизни. Повинуясь безотчетному инстинкту, он отклонился в сторону. Его меч мелькнул с быстротой змеи. Лезвие застыло вертикально, защищая шею. Отточенная сталь наткнулась на живую плоть, но это было кое-что потоньше, чем шея. Головы остались на своих местах, однако лезвие прошло через кистевой сустав. Рука Каффа внезапно стала очень легкой. Двигаясь по инерции, он не удержал равновесие и развернулся вправо.

Не устояв на ногах, капитан словно пьяный повалился на землю, грузно рухнув рядом с предметом, упавшим на траву мгновением раньше. Кафф заморгал, недоуменно уставившись на нечто странное, в чем он разглядел кисть, отрубленную в запястье, продолжающую сжимать рукоятку меча. Прошло несколько секунд, прежде чем капитан опознал в перстне на безымянном пальце свое собственное кольцо. Все еще пребывая в каком-то оцепенении, он медленно поднял правую руку и увидел, что у нее отсутствует кисть. Из страшной раны хлынул фонтан крови. Только тогда товарищи капитана, опомнившись, бросились к нему и перевязали руку полотенцем.

Офицеры помогли бледному и трясущемуся Каффу подняться на ноги. Раненый сверкнул глазами.

— Ублюдок! — прохрипел он. — Как же я теперь буду держать меч?

— Лучше твоя правая рука, чем моя голова, — невозмутимо ответил Солдат. — Надеюсь, в будущем ты хорошенько подумаешь и все взвесишь, прежде чем подвергать человека публичной порке.

Кавалерийский офицер, шагнув вперед, дал Солдату пощечину. Несомненно, умышленно нанесенным оскорблением он рассчитывал получить вызов на поединок.

— Нет-нет, я не собираюсь сражаться по очереди с каждым из вас до тех пор, пока в конце концов кому-нибудь не удастся наконец лишить меня головы. Поищите себе другую мишень для издевок. Я вами сыт по горло.

Офицер снова занес руку, собираясь еще раз ударить его, но на этот раз Солдат перехватил удар и, в свою очередь, сам что есть силы ткнул кулаком в лицо кавалеристу. Тот отлетел назад. Из разбитого носа хлынуло почти столько же крови, сколько из отрубленной руки Каффа.

— Ах ты фвинья! — воскликнул кавалерийский офицер, давясь собственной слюной. — Фейчаф я тебя убью!

Но в его товарищах еще остались крупицы чести, и они его сдержали. В первую очередь требовалось отвести раненого к лекарю. Кто-то, подобрав руку с мечом, завернул ее в плащ, после чего офицеры, поддерживая Каффа, направились к городским воротам.

Велион облегченно вздохнула. Все это время молодая женщина держала руку на рукоятке меча, готовая сразиться с гутрумитскими офицерами.

— Какое-то мгновение мне казалось, что нам придется пробиваться с боем. Ладно, что дальше? Это ведь, как-никак, капитан имперской гвардии!

— А я муж сестры королевы. Теперь, когда наш брак перестал быть никчемной формальностью, ко мне будут относиться гораздо серьезнее. Кафф больше не посмеет напасть на меня в открытую. Ему придется действовать либо из-за угла, либо где-нибудь в укромном месте, подальше от любопытных глаз.

— Что ж, следи за тем, что у тебя в тылу, Солдат.

Улыбнувшись, Солдат похлопал Велион по плечу.

— Велион, спасибо за то, что пришла.

— Конечно, ты дал мне совсем мало времени на сборы, — улыбнулась она, — но я не напрасно встала так рано. Ну а теперь мне пора назад. Вечером я заступаю на дежурство. Береги себя.

— Постараюсь.

С этими словами они расстались. Солдат направился в город, а молодая женщина повернула к красным шатрам. Прилетевший ворон начал издеваться над Солдатом.

— Ну что, надеюсь, ты доволен? Я все видел. Ты едва не потерял свой кочан.

— Но все же не потерял, ведь так?

— В следующий раз я выклюю твои замечательные голубые глаза. Разумеется, с сожалением, но ведь не пропадать же добру?

— Я постараюсь, чтобы следующего раза не было.

— Кафф будет упражняться левой рукой, а затем снова вызовет тебя на поединок.

Солдат недовольно поморщился.

— Пусть вызывает сколько душе угодно, я больше не клюну на его приманку. С меня достаточно. А теперь говори, что тебе удалось разузнать насчет мальчишки-колдуна и его матери Утеллены. С ними все в порядке?

Вытерев клюв о тунику Солдата, ворон сказал:

— Они словно сквозь землю провалились.

Солдат кивнул.

— Несомненно, Утеллена решила спрятаться. Ее сын по-прежнему в очень уязвимом положении. Когда он вырастет и станет полноценным волшебником, он сможет сам постоять за себя, но до тех пор мальчишка останется легкой добычей тех, кто идет по его следу.

— Если верить словам женщины.

— Что ты хочешь сказать, ворон?

— Я хочу сказать, быть может, за мальчишкой никто не охотится? Что, если у этой женщины есть другие причины скрываться?

Солдат пожал плечами.

— Какие, например?

— Если бы я знал, то не стал бы сеять сомнение в твоей душе, правда? Я бы сообщил тебе факты.

— По-моему, ворон, ты ошибаешься. Утеллена — милая, добрая женщина.

Ворон продолжал сомневаться.

— Все боятся детей колдунов, даже если тем и суждено вырасти в волшебников. Следовательно, ты не должен доверять и его мамаше. Она продаст душу ради своего единственного ребенка, как на ее месте поступила бы любая другая мать.

— Что ты можешь в этом смыслить, ты же птица!

Ворон пощелкал клювом.

— Птица я только снаружи. Внутри я остался мальчишкой. Но только настоящим мальчишкой. Человеком, а не тем созданием, которому дала жизнь Утеллена. Будем откровенны: колдуны в корне отличаются от людей. Им нельзя полностью доверять. У них в груди нет настоящего сердца — так, кусок камня. Король магов заботится не о том, чтобы в этом мире все были счастливы; его интересует лишь нужное соотношение добра и зла. Если его волнуют судьбы людей, почему бы ему просто не покончить раз и навсегда со всеми пороками, чтобы мы жили в мире и гармонии?

— В отсутствии зла не будет и добра, — возразил Солдат, — это же прописная истина. Без одного второе теряет смысл. Неужели ты хочешь жить в мире, лишенном смысла? Зло будет всегда, таков закон вселенной. Но мы должны заботиться о том, чтобы оно не выходило за определенные рамки. Следить, чтобы оно оставалось закупоренным, постоянно быть начеку. Без добра не будет героев, филантропов и рыцарей в сверкающих доспехах.

— А кому они нужны? Почему бы просто не вкушать блага жизни, не ведая никаких забот? В любом случае, если кто-то хочет стать героем, в мире предостаточно стихийных бедствий. Землетрясения, наводнения, пожары: выбирай, что тебе по душе. Совершай героический поступок, спасая ребенка из огня. Но ведь человеку этого недостаточно, правда, Солдат? Ему необходимо сразиться с другим человеком — и победить. В первую очередь всеобщий мир придется не по нраву духу соперничества, живущему в каждом из нас. Вот что не сможет вынести человек — если у него не будет смертельных врагов, соперников.