Екатерина Лесина - Наират-1. Смерть ничего не решает

— Хрипун, вытаскивай Орина, и к лошадям! — прокричал Бельт, а сам саданул коня по уху и рывком поставил на ноги Ласку.

Проклятье!

Бежал к зарослям Хрипун. Истошно ржала, вываливая на снег кровь и требуху, Ласкина кобыла. Корчился у обочины, поджав к животу ноги, Орин. Трижды проклятье!

Сунув поводья Ласке, Бельт кинулся к нему, рухнул на колени, затянул мальчишку на плечи и, хакнув, встал. Если быстро, то… С влажным хлюпаньем лошадиная туша развалилась пополам, выпуская стальные суставчатые лапы. Роняя на снег ошметки кишок, голем повернулся, уставился пустыми глазницами.

— Бельт!

Ласка на Румянце совсем рядом, всего-то шаг.

— Бросай его!

— Держи! — Бельт перекинул тело через седло. — Ходу! На тракт!

— А…

— Ходу! — Бельт, уцепившись за стремя, с размаху хлопнул коня растопыренной пятерней. Румянец сперва пошел боком, а потом, развернувшись, взял к заснеженной чаще. Сменил шаг на рысь, а рысь на галоп, волоча Бельта за собой.

Только бы не упасть. Из-за сугроба уже верхом выскочил Хрипун, чуть не врезавшись в кавалькаду.

— Стой, сволочь, помоги!

— Лошади тама!

Действительно, чуть дальше, привязанные к кусту, беспокойно переминались еще трое животных.

— Ласка, пересаживайся. И Орина не урони!

Девушка, на ходу соскочив на землю, тут же снова оказалась в седле. Она ловко сдернула с ветвей поводья, развернула коня к тракту, но осадила, услышав вопль.

— Хрипун…

На тракт нельзя. А под сугробами ямы и бурелом. Ну да милостью Всевидящего, памятью байгире и опытом легкой конной вахтаги! Бельт вскочил в седло и направил Румянца в снежную темноту. Ласка пустила лошадь следом. Умница.

А через заросли уже с треском ломился голем.

— Пшел! — крикнул Бельт и стеганул Румянца. Тот взвизгнул и пошел рысью вдоль торчащего из-под снега кустарника.

Чудо. Им нужно чудо, чтобы кони не переломали ноги в какой-нибудь норе, не увязли, не скинули, не задохнулись, не легли…

Показался механом. Припавший к самой земле, он двигался теперь как самая настоящая ящерица, изгибаясь всем телом. Вывернутые локтями вверх лапы мелькали, разбрызгивая снег, а короткий хвост загибался на спину.

— Иииии! — завизжала Ласка, увидев тварь.

Тяжелая башка, приоткрытая пасть и отблески зимнего Слепого Ока на шипах. Вот сейчас он изловчится, прыгнет и ухватит за бок, дернет короткой шеей, насаживая на эти блестящие…

— На дорогу! — Бельт дернул поводья, заставляя Румянца перепрыгнуть сугроб у обочины и оказаться на тракте. Орина подбросило, скидывая на левую сторону. Держать. Не дать ему свалиться. И самому держаться. Почти вплотную пронеслась Ласка, прижавшаяся к растрепанной гриве.

Но вот копыта застучали по наезженной промерзшей корке, Румянец пошел увереннее, ровнее и значительно резвей. Короткий рывок по прямой. Теперь вверх, в гору, ну, давай, родненький, тяни! Хрипи, роняй пену, но вытаскивай. Еще немного…

Ласка все больше уходила вперед. И пусть, и отлично… Орин завозился, застонал, облевал конский бок. Хотя бы на холм взобраться…

Только на самой вершине Бельт оглянулся. Много ниже, у начала подъема, поднявшись во весь рост, застыла четырехрукая фигура, с такого расстояния казавшаяся маленькой и неопасной. Еще несколько мгновений и тракт вместе с големом исчез из вида.

Нагнать Ласку удалось только через четверть фарсаха. Та сидела в сугробе и тряслась.

— Я д-думала — всё.

— Правильно думала.

— Он… Он там? Идет?

— Нет. Так далеко ему уйти не дадут, да и надобности нет, на нас и разъезда хватит. — Бельт, скинув Орина в снег, спешился, погладил Румянца по шее, стряхивая клочья пены. Вытер руки о штаны, унимая дрожь. — Эту тварь на нас спустили… почти случайно, наверное. И повезло, что не боевой голем — тот бошки бы нам мигом поотрывал, а этот — недоделок какой-то, все нутро наружу.

Кажется, понемногу отпускало.

— Н-нутро? — Ласка, ухватившись за еловую лапу, поднялась, Орин не шевелился, только стонал сквозь зубы. — Туда целить надо было?

— Бежать надо было. Тут тебе не грамотная атака на механома, где все по уму, с нужным оружием, а в кустах — еще и пушечка. Но боевые големы, они побольше и… другие просто.

Бельт, схватив Орина за шиворот, рывком поднял на ноги.

— Вот же угораздило кретина нарваться. Ну что, умник, жир на драное лыко хотел разменять? Разменял? С выгодой?

Несколькими оплеухами удалось добиться только мутного взгляда и невнятного скулежа.

— Держаться в седле можешь, грабитель сраный?

Орин кивнул и скрутился от сухого спазма.

— Ладно, — произнес Бельт, — привязываем его и уходим.

— А разъезд? — растирая щеки дрожащими руками, спросила Ласка.

— Ничего, как-нибудь проскочим.

Через четверть часа троица выдвинулась в обратный путь.

Карета коллектора Якыра спустилась с холма только перед рассветом. К тому времени трупы почти занесло снегом, и если бы они не валялись посреди пустой дороги, мешая проезду, их бы, наверное, и не заметили. Трое конников, появившиеся вскоре, с полчаса возились, откалывая примерзшие к земле останки.

— Сдается, вы опоздали, десятник, — бросил Якыр, чуть приоткрыв дверцу. — Что там?

— Пять покойников. Двое изуродованы до неузнаваемости, двое застрелены, еще одному доской проломило грудь.

— Давно?

— А вот об этом нам расскажет уважаемый…

— Часов восемь назад, — произнес толстый кам, обтряхивая лисью шубу.

— След не возьмем?

— Этот след отчаянно воняет големом. Желаете пойти по нему?

— Боевой голем? — Камчар почесал заросшую седой щетиной щеку. — Здесь?

— Вот и я о том же. Однозначно можно сказать одно: случившееся вне нашей компетенции.

Десятник тяжело вздохнул. У него оставались всего сутки, чтобы выловить хоть кого-нибудь и оправдать возложенные надежды. Мало времени. Но еще хуже будет, если он влезет в какое-то серьезное дело не по чину. Конечно, в случае чего всегда можно будет сослаться на мнение кама. Правда, нойону плевать на этих умников… Ну да милостью Всевидящего.

Приказав развесить трупы в рощице неподалеку, камчар самолично прицепил каждому по деревянной табличке, на которой углем было намалевано: «Росбойник».

Дело почти сделано, десятник почти гордился собой. Честные люди сидят по замкам, а отребье болтается на ветвях. Законы выполняются. Почти.

Триада 3.3 Туран

А лошадь молодую, из косяка взявши, надлежно терпеливо приучать и к звукам, и к запахам, и к рукам человечьим. После же переходить ко взнуздыванию и седловке. А уж потом и на лонже работать, поначалу неспешно, давая самой выбирать темп бега. Далее же воспитывать по характеру: ленивую подстегивать бичом, нервную же успокаивать голосом.