Екатерина Лесина - Наират-1. Смерть ничего не решает

Ее словам вторили лошадиное ржание, крики возницы и скрип вратных створок.

— Так они, чего доброго, на Орина и выскочат. — Ласка, спрыгнув с подоконника, потянулась, зевнула и, плюхнувшись на лежанку, заметила: — На все воля Всевидящего.

Спустя минуту в дверь настойчиво постучали и приглушенный деревом голос произнес:

— Господин Бельт, вас ясноокий Хэбу спешно видеть желают. Очень спешно.

— Иду. — Бельт застегнул куртку, сунул за пояс нож и двинулся в хозяйское крыло.

Вообще-то и теперь, по прошествии немалого времени, замок ему не нравился. Не нравились давящие каменные своды, загнившие, почерневшие балки, холодные пустоты залов с остатками рассохшейся мебели и редкими выцветшими гобеленами. Нет в Мельши уютной простоты изб, где каждый угол отведен под какую-нибудь нужду, а из изображений по стенам — только священный круг Ока Всевидящего, то белой стороной, то черной. Белой, разумеется, чаще.

Размышляя о боге, Бельт легко стукнул кулаком в широкую дверь и потянул её на себя. Мазнул по лицу традиционный кожаный полог, а в нос ударил резкий запах жженой смолки. Бельт ступил на шкуры, которыми был застлан пол. Шкурами же, но более светлого оттенка, были обшиты и стены, и потолок. Кое-где кожи потрескались, местами блестели от жира или пестрели черными пятнами сажи. Окон в комнате не было, равно как и камина, но из потолка, аккурат над высокими чашами с огнем, торчали трубки воздуховодов, а в центре, на выложенном камнем пятачке стояла тренога с крупным углем.

Бельту приходилось несколько раз бывать в походных шатрах наир, и про то, что традиционные покои ханмэ не сильно отличаются от шатров, он слышал, но вот увидеть самому выпало впервые. Душно тут было, жарко и как-то совсем уж не по-человечески.

— Вы должны разыскать Орина! — рявкнул Хэбу вместо приветствия и, вымещая злость, ударил клюкой по треноге. — Пока этот идиот не сунул голову в петлю. Или под арбалетный болт.

Бельт молчал.

— Рассусоливать нет времени, — старик, глубоко вздохнув, попытался говорить спокойнее. — Только что от нас отъехала карета коллектора Якыра и как раз в сторону, куда отправился этот молокосос. А у него хватит дури польститься на такую добычу. Но это — полбеды, главное в том, что и карета, и сам Якыр — лишь приманка, за которой идет разъезд с четким указанием кончать разбойников на месте. Нам повезло, что старой гусенице Якыру не нравится быть аппетитным червячком, он еле сдерживает гнев и совсем не сдерживает речь. Этот поток не в состоянии остановить даже пара кунгаев внутри кареты и боевой кам.

— А почему коллектор вообще находится в карете? Дело-то военное.

Хэбу раздраженно взмахнул рукой, едва не макнув широкий рукав шубы в пламя. Запахло жженой шерстью, а старик будто и не заметил.

— У меня, знаете ли, не было возможности расспрашивать. По всей видимости, это затея какого-то рубаки из тех, кто отвоевался и чает порядка. А Орин на Усыпины кого-то удачно пощипал, да и думается мне, что помимо него здесь полно всякой швали. Вот чистку и затеяли. Вы должны найти Орина.

— То есть, — уточнил Бельт, — должен рвануть неизвестно куда, проскочить разъезд, который, наверняка, рассыпал наблюдателей, найти Орина и залечь, причем так, чтобы нас не отыскал ни разъезд, ни подготовленный кам?

Хэбу поджал губы и, снова стукнув клюкой по треноге, заявил:

— Вам виднее, вы — профессионал.

— Ну, перевожу на непрофессиональный язык: вы предлагаете мне добровольно прыгнуть в ледяную прорубь со сворой псов, вцепившихся в задницу?

Хэбу еще больше насупил брови.

— Поймите, — тяжело произнес он, — этот мальчик очень важен. Я могу послать за ним кого-то из слуг, но даже если эти остолопы и отыщут его, то уж никак не смогут убедить вернуться. А вас он послушает, я уверен.

Бредовый разговор и бредовое предложение, вот только шрам от него снова начало жечь, пока легонько, точно рубец наполнялся жаром от светильников. Проклятье.

— Вы перецениваете Орина. Он ни хрена не сможет дать вашей внучке и даже, скорее всего, наоборот.

— Мы сейчас говорим не о том. Важно, что только вы можете спасти мальчишку. Со своей стороны я обещаю любую помощь, а также вознаграждение, которое вскоре смогу обеспечить. Считайте, что я вас нанимаю. А еще поверьте, через некоторое время просто оказаться рядом со мной будет много стоить. Ну а получить мое расположение… — он говорил тихо и серьезно, тщательно взвешивая каждое слово. Он волновался: медная кожа блестела по́том, крылья носа раздувались, а седая бородка мелко дрожала.

— Насколько я понимаю, времени на раздумья нет?

— Правильно понимаете.

Бельт, накрыв шрам ладонью, поинтересовался:

— И где мне искать Орина?

— Ну, если верить Майне, то он расспрашивал про старый перекресток на гушвинском тракте.

Не надо в это влезать, вот не надо и все. Если Орин и нарвется, то заслуженно. Бельт тут не при чем, по своим долгам он уже рассчитался, чужие мало интересны. И шрам вон опять… Но старик ждет, а его помощь нужна хотя бы для того, чтоб убраться отсюда.

— Пусть Румянца заседлают.

— Сию минуту.

— Еще нужны подорожные грамоты.

— Будут. Но я надеюсь, вам удастся миновать разъезд в обход. Карета будет делать большую петлю по дороге, а вы сможете срезать. С вами пойдет проводник. И карту дам: старая и не бог весть что, но разобраться можно.

— А вы умеете говорить быстро и точно.

— А вы умеете так же соображать. Оружие?

— Останусь при своем.

Боль поутихла. Означало ли это, что принятое решение было верным? Или наоборот? Или вовсе ничего не означало, кроме, к примеру, грядущей перемены погоды? Старик же, склонившись над столом, открыл шкатулку с заготовленными подорожными и, закрепив свиток в рамке, предупредил.

— Учтите, Бельт, если вас особо неудачно поймают, я Всевидящим поклянусь, что грамоты — поддельные.

— Ясно. Подорожные будут только на меня?

Ответа на этот вопрос пришлось ждать с минуту.

— На вас и Орина. Демоны, почему я сам не могу отправиться за ним?! Если они успели чего-то натворить — вытаскивайте мальчишку. Это главное! В крайнем случае, скажете, что вас двоих захватили разбойники и вы — только заложники. Обещайте выкуп, обещайте, что угодно, но верните мне его живым и целым. Именно так.

Бельт хмыкнул. Отлично начинается служба.

С проводником по имени то ли Коштун, то ли Ковтун пришлось распрощаться больше часа назад у вывернутого бураном дуба. Указанная тропа вывела к тракту, где вполне можно было бы двигаться верхом, и Румянец, пегий жеребец мешаных кровей, будто предчувствуя хорошую скачку, весело всхрапывал и выпускал облака пара в морозный воздух.