Галина Полынская - Дверь в Зарабию

И тут шатающийся Жигу наступил змею на хвост, продолжая задавать вопросы. От неожиданности змей зашипел как раскаленный утюг, на который плюнули и замахал крыльями, надеясь улететь. Ром сориентировался быстро.

– Стой, не двигайся, – сказал он Жигу и, оббежав всю композицию, остановился перед змеем.

– Здравствуйте, – радостно улыбнулся флоин, словно собирался продавать ему дешевые авторучки, – вы, случайно, не Дерепану?

Хрипло напевая песенку, Жигу вовсю топтался по опешившему змею, он никак не мог ожидать столь странного нападения среди бела дня. Похоже, запах цветов оказал на дофу опьяняющий эффект и на солнышке птицу окончательно развезло.

– Отпустите меня немедленно! – разъяренно зашипел змей. – И отойди от меня! Отойди!

Ром сразу сообразил, что Дерепану беспокоит дурманный цветочный запах, которым они пропитались насквозь. Флоин подозвал еще и Миру, Жигу продолжал топтаться по Дерепане, как по старому пожарному шлангу, невнятно допевая разудалые куплеты. Интересно, что остальные змеи не подумали придти своему собрату на помощь. Они плавно огибали компанию и двигались дальше, даже пара крылатых серых змеев-охранников не проявила к своему начальству должного внимания.

– Так вас Дерепану зовут? – Мира наклонилась к его морде, и змея обдало густым ароматом лазутьи, исходящим от ее рыжих волос.

– Да, – еле выдавил змей. Он упал на дорогу и застыл без движения.

– Он уже умер, что ли? – изумилась девочка.

– Похоже на обморок. Жигу, сойди ж ты с него, пока насмерть не затоптал!

Ром вытащил змея из-под птичьих лап, поднял его на руки и со словами: «Пропустите, посторонитесь! Дирижаблю плохо!», поспешил обратно в шатер. Следом помчалась Мира и поплелся голосящий песни Жигу.

Ром положил на пол изрядно помятого змея, и решил вынести наружу все цветы. Собирая их, флоин вдруг резко распрямился, посмотрел на не на шутку разгулявшегося Жигу и воскликнул:

– Скорее, скорее ложись на спину и покажи мне лапы!

– А что такое? – помогавшая собирать цветы Мира подняла голову и с удивлением посмотрела на встревоженного флоина.

– Он же топтался прямо по ядовитому шипу! Надо немедленно высосать из раны яд, иначе он отдаст швартовы! Ложись же, дурень!

Хихикая, Жигу лепетал что-то веселенькое и ложиться не собрался. Пришлось Рому уложить его аккуратной подсечкой.

– Мира, помоги мне, пожалуйста, придержи его, чтобы не дергался, можешь сесть сверху.

Ром принялся тщательно осматривать лапы дофы.

– Странно, не вижу никаких следов укола, а кожа-то, кожа, как подметка у ботинок, ничем не прошибешь.

Флоин почесал ему подошву, на что Жигу никак не отреагировал, он приоткрыл клюв и захрапел.

– Ядовитые шипы нашему Жигу не помеха, – Ром оставил в покое его лапы и продолжил прерванное занятие. – Непотопляем наш «Титаник».

– Слушай, – Мира сгребла оставшиеся цветы и понесла на выход, – ты что, и впрямь стал бы ему из раны яд высасывать?

– Конечно, а то помрет, дурак, возись потом с похоронами. Ты посиди тут на воздухе, а я покараулю Дирижабля, а то очухается и уползет.

– Дерепану его зовут, – улыбнулась девочка. – Как очнется, ты его допроси.

– Обязательно, – серьезно кивнул флоин, хотя в его синих глазах мелькали смешливые искры.

Не найдя, чем заняться, Мира присела на солнышке и принялась плести венок из лазутьи. Ее стебли были чуть влажными и гибкими. Стараясь держать зеленые цветы со шмелем-серединкой подальше от лица, Мира стала вспоминать, каким же образом плетутся венки. Послышалось тихое шуршание, листва лопухов заколебалась и показались сестренки Зиру и Абита.

– Привет, – улыбнулась девочка.

– Здравствуй, здравствуй, – наперебой застрекотали они, кивая изящными головками с серебряными шапочками. – Ходят слухи, вы захватили Дерепану?

– Да, – скромно опустила пушистые ресницы Мира, – провернули антитеррористическую операцию.

– Молодцы, – зашептала Абита, – его тут все ненавидят и боятся.

– А как вы это сделали? – глаза Зиру светились жадным любопытством. – Как?

– Вы не поверите, – развела Мира руками, – это произошло совершенно случайно, на него наступил Жигу.

Змеи захихикали.

– Объясните мне, – девочка отложила начатый венок, – почему его собратья не пришли ему на помощь?

– Он не дал им команды.

– Только и всего? – удивилась девочка. – Хотя, ладно, у вас тут свои порядки. Вы расскажите своей царице, что одного злодея мы уже поймали.

– Конечно, конечно, – закивали змейки. – Обязательно.

– Здравствуйте, дамы, – из шатра вышел Ром. – Мирочка, дай-ка мне парочку цветочков, помашу перед носом у задержанного, а то он отказывается сотрудничать.

– Он уже очнулся?

– Ага.

Прихватив пару стебельков, Ром скрылся в шатре, минутой позже оттуда вывалился Жигу, голова его трещала, в глазах двоилось, крылья и лапы не слушались. Сестрички приветствовали его, как героя. Дофа с непониманием уставился на них, пытаясь сообразить, в чем дело. Как выяснилось чуть позже, доблестный победитель крылатого змея ничего не помнил о своем славном подвиге, а узнав, что он сделал, Жигу завопил не своим голосом и стал требовать, чтобы его срочно осмотрели на предмет смертельных укусов, немедленно госпитализировали и ввели противоядие.

Глава тридцать седьмая: свержение Оуха

С помощью цветов Ром благополучно сломил сопротивление пленника, и Дерепану взахлеб принялся выбалтывать все о своем повелителе, из чего флоин сделал вывод, что, в принципе, змеи с удовольствием предают друг друга, хотя это могло быть особенностью лишь асфальтово-серых гадов. Жигу остался караулить Дерепану, а Ром вышел к Мире. Сестрички уже ушли, один венок был готов, девочка заканчивала второй.

– В общем, все ясно, – Ром присел на корточки рядом, – Оух такой же страшный и глупый, только размерами больше. Когда солнце равняется с кронами деревьев он ложится ненадолго поспать, а все остальное время активно бодрствует, опасаясь нападения. Нам надо поспеть на пустошь аккурат к этому сроку. Ты останешься здесь, мы вполне справимся вдвоем с Жигу.

– Правда?

– Да.

– А Дерепану?

– Прихватим с собой. О, а венки – это ты здорово придумала. Один я надену на голову, а второй сплети подлиннее, на шею повешу.

– Хорошо, – Мира с удвоенным рвением взялась за работу.

Когда последний стебель скрепил венок, Ром надел его, водрузил второй на голову, скрылся в шатре и вышел из него голым по пояс, в рубашке он тащил великого и ужасного Дерепану. Следом выкатился зевающий Жигу. Шатер из-за него все-таки пострадал – обе птичьи лапы были тщательно забинтованы лоскутами, во избежание повторения героического подвига.