Александр Гейман - Рулетка колдуна

— Как это не мне! Мне! — воскликнул Стагга. — Это моя кузина.

Все засмеялись, а Стагга Бу — невозможно представить — покраснел.

— Все-таки, любезный Бу Ансуз Стагга Бу, — с озабоченным лицом говорил Дэмдэм Кра, — я не совсем понимаю насчет арифметики. Двое поют о двоих — ну ладно, это подходит — Грэм и Дуанти в их замечательном спектакле — это два, а сэр Вианор и сэр Браннбог — это ещё два. Но как там дальше? — пшено кормит семерых? Пшено, просо — это все одно и то же, а мы в Просе. Но нас — барон Кра поочередно показал пальцем на каждого и сосчитал — раз, два… шестеро, включая меня. А где же седьмой?

— Ты забываешь про Черника, Синда и Эниту! — возразил гном. — Они обещали вечером подойти.

— Тогда будет уже девять, — возразил в свою очередь Большой Дэм.

— А, ну тогда… Тогда… Ну, как я сразу не догадался! Тебя же надо считать за двоих, Дэмдэм!

Они все находились в доме одного из друзей Вианора в Просе. Самих хозяев не было — они на неделю уехали за город, как объяснил Вианор, и теперь странники могли расположиться наконец с настоящими удобствами. Грэм и Дуанти уже рассказали о своих приключениях, и Вианор сказал так:

— Надеюсь, у нас ещё будет случай и время потолковать о многом, что с вами было. С вашим обещанием Уорфу дело хуже, чем вы думаете. Зато с Келином, великаном, которого вы избавили от казни плеткой, дело лучше, чем вы можете полагать.

— А по-моему, дружище, — вступился Браннбог Трор, — все вообще прекрасно. Ребята нашли отличную компанию и многому научились. И главное, Грэм, наконец, узнал то, что мы не могли ему рассказать прямо.

— Да, — согласился маг, — от этой головной боли мы избавились. Ты хоть понял, Грэм, что это сам замок Дэмдэма пришел тебе на помощь? И что я даже не посылал то видение в твою комнату?

— Ольски мне это объяснили, — ответил Грэм. — Я понял так, что дубрава барона Кра прониклась симпатией ко мне, когда мы проезжали по ней.

Большой Дэм хохотнул.

— Зато, друзья мои, — возгласил он, — у вас теперь другая головная боль, с вашим вторым приемышем.

Стагга Бу хотел что-то сказать, но взглянул на Вианора, на Дэмдэма Кра — и закрыл рот, что было для него прямо-таки героическим поступком.

— Вы обо мне, сеньоры? — тревожно спросил Дуанти. — Я так понимаю, вы что-то узнали о моей семье?

— Да, так. Но ты не обидишься, дорогой ученик, если мы решим это дело позже? Синд обещал устроить какую-то важную встречу.

— А, это! — сообразил Дуанти. — Это, наверное, с тем художником, что…

Но тут в дверь постучали, и это пришли Энита, Синд, Черник и с ними незнакомец — мужчина не особенно примечательной наружности, но с необычайно живыми и умными глазами.

— Добрый вечер, почтенные лорды, — сказал Синд. — Позвольте представить Интара, замечательного художника и моего друга. Я пригласил его для тебя, Браннбог. Возможно, он даст ниточку к разгадке предательского видения — того самого, при Атлане.

— Я горю нетерпением, но…

Трор посмотрел на Вианора, и тот кивнул:

— Чуть позже, дружище Синд, и ты, маэстро Интар. У этой истории есть предыстория, и не все с ней знакомы. Так что — Вианор посмотрел прямо в глаза Трору — и тебе, Браннбог, настала пора поделиться своим прошлым.

Трор обвел взглядом присутствующих и сказал:

— Что ж, я не мог бы желать лучшего собрания, чем это. Вокруг друзья, старшие и младшие, в очаге огонь, стол убран к празднику, меня только что познакомили с новым другом, и у него для меня готов подарок…

— И двое славных парнишек смотрят в рот, ловя каждое слово, — хохотнул Дэмдэм Кра.

— Верно, — улыбнулся и Трор. — Да, я готов разделить свою историю.

И рыцарь начал рассказ о Туганчире, когда-то своей родине, а ныне чужбине. Его народ был в родстве с креосцами, они вместе прибыли из-за моря — так давно, что никто уже не помнил — откуда. Но если люди Крео стали народом моря, то туганчирцы стали народом гор и совсем оставили морской промысел. Правда, нрав их от этого не помягчал, — скорее, к их свирепости добавилась твердость камня и холод высот. А самым свирепым и сильным воином Туганчира был их король — собственно, только так он и мог стать королем.

Вот и отец Трора, Ворон Трор, был таким бойцом — одним из величайших в истории Туганчира. Иначе бы он не завладел и Нейаной — другой вопрос, стоило ли ей владеть. А все произошло на северных отрогах Туганского хребта, неподалеку от дороги в Куманчир. Ворон возвращался от одного из гарифов, своего родича, и был по обыкновению один. В горах он погнался за лисицей, но потерял её след. Зато нашел Нейану — смуглянку заморской жгучей красоты и нездешней стати. Не из Анорины она и была — передают, что её привезли откуда-то с Очаки, ещё ребенком, и на невольничьем рынке Кардоса девочку купил какой-то горец жуткого вида с кривыми зубами и глазами упыря. С тех пор этой девочки никто не видел.

Зато спустя время в горах Туганчира появился какой-то чудовищный оборотень, наводящий страх даже на горцев, а с торговой дороги в Куманчир стали пропадать люди. Те, кому чудом удалось спастись, плели что-то несусветное про какую-то женщину с горящими глазами и про чудище и ещё Бог весть что. Ворон Трор даже как-то раз посылал отряд на поиски — конечно, не страшилища, а шайки разбойников, как он предполагал. Однако, никого найти не удалось.

А вот Ворону Трору повезло больше — он нашел женщину, и та оказалась неотразимо красивой. «Рыжуха, — спросил Ворон, — ты поедешь со мной в столицу?» Вопрос он задал просто для разговора, король Трор и не собирался ждать чьего-нибудь согласия или позволения. Как самовластный владыка, он был властен распоряжаться жизнью и смертью своих подданных, как ему угодно.

«Поеду, — спокойно отвечала Нейана, — если ты убьешь Сэрхипа». Она объяснила Ворону, что находится в рабстве у злого оборотня, с которым никто не может справиться. «А где этот оборотень?» — спросил Ворон. «Вон в той пещере, — показала Нейана. — Напади на него, пока он спит, только будь осторожен». И Ворон Трор пошел в пещеру.

А Нейана развела сильный огонь и принялась таскать воду в огромный котел. Она ждала не Ворона — она ждала Сэрхипа с мясом Ворона Трора для похлебки. На самом деле, Нейана давно уже не была рабыней, — скорее, это Сэрхип состоял у ней в услужении. В обмен на её ласки и помощь в такой охоте на людей оборотень отдавал Нейане души их жертв, — вернее, то, что она считала душой, — ну, а сам Сэрхип предпочитал мясо. Иногда, когда на дороге в Куманчир подолгу было безлюдно, они с Сэрхипом пробирались в Куманчир или Кардос или даже Солонсию, и там Нейана разыгрывала свою роль, предлагая иному простаку — рыцарю или солдату — избавить её от немилого мужа. Может быть, этот оборотень вообще был детищем её чар, поработивших несчастного горца, а может, Нейана и впрямь была поначалу его рабыней, но потом привыкла и переняла повадку чудовища — кто знает.