Александр Гейман - Рулетка колдуна

Они говорили про магистра Кардоса — он был отцом Дуанти.

— Заговор в Кардосе? И ты туда же, Эспиро?

— Я вижу, Аррето, Трор прав — ты и впрямь слишком беспечен. По-твоему, Сэпир не постарался наводнить наш Кардорон своими шпионами?

— Шпионы — может быть, но заговор…

— Аррето, мой секретарь Фарина исчез два дня назад — да не один, а с целой кипой совершенно секретных бумаг. Конечно, я мог бы предполагать, что его похитили, но после твоего рассказа… Какое уж там похищение… А ведь я считал его проверенным, надежным человеком!

— И что же нам делать?

— Как что! Всё! Все меры предосторожности должны быть предприняты. Каждый — слышишь, каждый — должен быть взят на подозрение. Мы на пороге войны, да что там — война уже началась. А при военном положении и знать обязана поступиться парой своих идиотских привилегий.

— Ну, Эспиро… Рыцарство Кардоса и на войне остается рыцарством.

— Именно из-за гонора своих грандов Кардос и терпел самые страшные свои поражения!

— Может быть, ты и прав, Эспиро, но…

— Аррето! Оглянись! Я более чем прав — если падет Кардос, то некому будет кичиться своей вольностью и заслугами. Наша опора — это вера Кардоса и железный порядок. Кардос — это не герцогство, как Солонсия. Кардос — это орден, Аррето, не забывай.

— Но…

— Прости, Аррето, я не поверю, что ты сам не понимаешь все это. Не пытайся уверить меня, будто у тебя не достанет решимости укротить нашу дворянскую вольницу. Я-то знаю магистра Кардоса! Ты их взнуздаешь железной рукой. Вот так!

И Верховный Друид сжал кулак и показал — как.

— Но вопрос в том, чья голова будет водить этим железным кулаком, — пробормотал Сэпир, отходя от магического стекла в своей башне.

Глава 15. В Просе

Осенняя ярмарка в Просе была в самом разгаре — прилавки лавок ломились от товаров, а в трактирах день и ночь шла гульба. Вот и в «Веселом зяблике» из-за наплыва гостей часть столов даже вынесли на улицу прямо под открытое небо. Оттуда хорошо был виден ближний конец Глиняной площади, где разместились палатки заезжих артистов и скоморохов — их, как и купцов, ярмарка собрала великое множество. Казалось бы, время было тревожным, и мир стоял накануне каких-то страшных потрясений. Все это чувствовали, но, возможно, именно поэтому в Просе этой осенью царило особое оживление и многолюдье.

Двое мужчин за столиком у стены толковали как раз об этом.

— Так ты думаешь, Тинн, — спрашивал коренастый толстячок, — что люди просто спешат воспользоваться случаем? Хотят запасти припасы да малость погулять, пока… пока…

— Пока не началась война, Джаул, — отвечал ему Тинн, худой высокий мужчина с седыми волосами и мужественным суровым лицом. — Верно.

— Но я слышал, ратуша Проса согласилась принять протекторат Сэпира. Значит, наш город не тронут!

— Еще не согласилась, — возразил Тинн. — И город это не защитит. Где ты слышал, чтобы Сэпир спас кого-нибудь или что-нибудь? Вот навредить — это да.

— Ну да, я знаю, ты доказывал это же на совете. Я понимаю, ты не хочешь служить Черному Графу.

— И не буду! — заявил Тинн. — Я уйду со службы, если город признает над собой этого негодяя. Мой клинок, может быть, и не достанет до самого Черного, но уж его пособников он порубит на славу, Джаул!

Собеседник Тинна переменил тему:

— Я слышал какие-то слухи, будто бы в Анорине появился некий мальчишка, будто бы сын Бойтура. Его мать, говорят, Южана, королева ольсков. Что, эти двое действительно были в браке?

— Были, — хмуро отвечал Тинн.

— А сын?

— Был и сын. Король Бойтур взял тогда с меня слово молчания.

— Зачем?

— Он хотел сохранить в тайне этот брак. Тогда ему казалось, что эта весть не ко времени, — пояснил Тинн. — А теперь… Поди-ка докажи все лордам Анорины. У них спеси и дури ещё больше, чем у грандов Кардоса!

— Это кто тут поносит рыцарство Анорины? — раздался нетрезвый надменный голос.

Тинн и Джаул оглянулись. Говорил анорийский вельможа, знатный и богатый по виду. С ним находилось несколько рослых солдат, вооруженных до зубов и в полном боевом облачении, что было вразрез с уставом Проса для гостей города. Но этот анориец как будто бы не собирался стеснять себя уважением к чужим законам. Впрочем, Тинна это не испугало.

— А, это ты, Роксбрик, — сплюнул он. — Что тебя занесло в Просо?

Анорийский лорд явно смутился:

— Это ты, сэр Тинн… Прости, не узнал тебя. Значит, твой меч теперь служит торговцам Проса?

Тинн снова сплюнул:

— Служить мечом честному городу не бесчестье для рыцаря. По крайней мере, это не гнуть спину перед подлецом и узурпатором.

Роксбрик покривился, но ссору поднимать не стал.

— Если ты о Сэпире, Тинн, — примирительно отвечал он, — то он наш повелитель, и не мне его судить. Мало ли негодяев повидал престол Анорины, если на то пошло!

— Негодяи на престоле Анорины бывали тогда, когда их терпели трусы — или возводили на трон другие негодяи, — парировал Тинн.

— Вот как! — отвечал задетый за живое Роксбрик. — Чего же ты хочешь, если король Бойтур сам предложил анорийской знати присягнуть на шестнадцать лет Сэпиру?

— Король предложил! А что, обязательно было принимать это предложение?

— Так что же, лучше, по-твоему, было опустошить Анорину гражданской войной на радость её недругам?

— Но ведь и лизать сапог Сэпира вас никто не заставлял, Роксбрик! Если уж вы не готовы были разделить изгнание короля, то отойти от двора было в вашей власти.

— Отлучиться от двора! Что ты знаешь, Тинн? И оставить все на произвол Сэпира? Что в этом разумного? И не такой уж он злодей, как его представляют.

— Похоже, Роксбрик, — закусив губу, произнес Тинн, — тебе пришелся по нраву новый хозяин. Бойтура ты, похоже, обратно не ждешь!

— А если и так, что с того? — отвечал Роксбрик, теряя самообладание. — Да! Я не люблю Бойтура! Что хорошего я могу думать о короле, который, как школяр перочинный ножик, проигрывает свое государство! Который плодит детей неизвестно с кем! Которому плевать, что величие Анорины давно рассыпалось в пыль! Который пальцем не пошевелил, чтобы вернуть могущество державы и раздавить всех этих самозваных царишек, этих князьков и магистров!

— Так, так, — мрачно отозвался Тинн. — Я вижу, на что вы купились там, в Атлане. Вот только так ли велика черная сила твоего черного хозяина, Роксбрик? При Атлане его побил Трор, а Вианор вырвал из преисподней Ориссу, а ведь придет срок — в Анорину вернется и Бойтур! Или ты его не пустишь обратно, а, Роксбрик?